Стёжки-дорожки

– Добрый вечер, – Альбина тут же придвинулась поближе к окну купе, не глядя на пассажира, сосредоточилась на огромной черной в блестках косметичке. Всё, что нужно она уже разглядела – не опасен.

– Анатолий, будем знакомы! – мужчина средних лет протянул широкую, как лопатка сапера, ладонь для приветствия, плюхнувшись рядом с женщиной.

– Ваше какой место?

– Щас, поглядим, кажись, о… – он обшарил все карманы серого в нелепую полоску пиджака, нашёл билет.

– Сорок четвертое моё.

– Вот и отправляйтесь, Анатолий, на сорок четвертое, – мужчина среагировал на металл в голосе, тут же пересел напротив через столик, кинул зелёный рюкзак под нижнюю полку, затолкал ногой поглубже.

– А как вас звать – величать, куда путь держите?

– К мужу!

– Ох, сразу отворот – поворот и даже имени не назвали. Я ж не жениться к вам. А так, в долгой дороге в приятных беседах время скоротать. А с хорошим человеком, тем паче. Тут кроме нас двоих – никого. Так что, будем знакомы.

– Пока никого, в Бологое точно подсядут, – Анатолий оценил жадные, страстные губы женщины с сеткой морщинок вокруг губ.

Такие бывают на тонком льду. Стоит ступить по незнанию. И побежала рябь. Анатолий вспомнил поверхность слюды. Такая же блестящая, беловатая, тронутая временем на нем поверхность. Как ее кожа. Хмыкнул в светлые усы. Интересно, сколько дамочке лет? В глазах тепла нет, вся боль еврейского народа. Посмотрит, аж передергивает. Молодится, холеная, породистая. А лет немало, вон, руки все прячет в косметичке, ни лак бордовый, ни блузка с оторочкой кружевной возраст не спрячет. Сорок? Пятьдесят? Хороша, чертовка, так с наскоку и не определить.

– Так как зовут, не хорошо вышло, я представился, вы молчком. Может, чайку? За чаем оно как – то лучше выходит знакомиться, – мужчина хотел было встать, но его остепенил строгий голос. "Ух, учителка, точно".

– Я не знакомлюсь в поездах, если будете навязчивым, попрошу у проводника поменять вас с кем – нибудь местами.

– Я что багаж, менять меня? – Анатолий скинул пиджак так резко, будто это был скафандр, сдавивший тело. Подскочил. Дернул дверную ручку и вышел в вагонный коридор. – Ишь, барыня, выискалась, едрит твое на коляске.

– Деревенщина, – бросила она вслед колкость. – Дверь закройте за собой. Сквозит. Анатолий застыл у окна на ковровой красной дорожке напротив входа в купе.

– Пусть спесь подвыветрится. Кто из нас деревня, тут ещё нужно исследование провести.