Стёжки-дорожки

Житель Лишняг, Иван, зимой 1941 – го года, заманил немецкую автоколонну в глубокий овраг у речки с таким же потешным названием Полосня вместо того, чтобы показать дорогу в соседнее село, и казнили фашисты героя. Немецкие машины по льду не смогли выбраться из западни. А ведь он один из винтиков, застопоривших взятие Москвы. Эх, полнится Иванами да Марьями Россия. И почему я Альбина, а не Наташа?

В этот момент вошёл Анатолий. Что – то больно кольнуло под лопаткой, пересохло в горле. Он держал в руках очередной поднос с чаем и шоколадом для особенных, её взгляд выхватил на запястье еле заметную, светло – синюю, корявую наколку.

Букву W, перечеркнутую сплошной линией. Она вытащила свою руку из – под одеяла и посмотрела на светлое пятно на запястье. Не может быть. Нет. Этого просто не может быть.

– Альбиночка, чайку? Ещё по одной и в школу не пойдём? ?

Сон ушёл. Рядом незнакомец. И осколки воспоминаний.

– Знаете, расхотелось что – то, – Альбина пыталась скрыть накатывающее волнение, запустила руку под подушку и вытащила телефон.

 – Ох, первый час ночи, Тверь, наверное, скоро. Уже дождусь, когда вы сойдете. И часа три останется поспать.

– Ну и славно, давно я с приятной женщиной вот так, наедине, не бывал.

– А что, чаще с неприятными сидели? – Анатолий громко постучал ложкой о стеклянные бока граненого, будто пытался унять бурю в стакане. Желваки заходили ходуном, ноздри подрагивали.

– Вот умеете вы, я погляжу, истину за хвост подцепить. Вы точно не учитель? Или может, эта, из психологов?

– Я библиотекарь.

– Ага, оно и видно.

– Не клеится у нас разговор опять, – женщина придвинулась к холодной оргалитовой стене купе, подтянула колени к груди и подтянула повыше одеяло.

– Да, сидел я. Нехороший я человек, жизнь моя тому доказательство. Альбина молчала. Сердце будто пропускало удары. Ладошки вспотели. – Дамочка, не бойтесь. Не маньяк я, – усы его растянулись в улыбке, оголив неровный ряд зубов и скол на верхнем резце. – Знаете, горячий был, охочий до справедливости.

Нёсся по трассе, а темень, ни одного фонаря километров тридцать. А шестьсот уже проскочил. Руль било. В сон клонило, думаю, надо остановиться. Покемарить. Гляжу, тачка. Задние габариты мигают. Притормозил, думаю, может, случилось что. А спереди машина гайцов. Без огней, не сразу и заметил гадёнышей. Ну уже тормознул, вышел. А курить жуть как хотел, сигареты кончились. Я в раскачку подхожу, стрельнуть – то, они меня не сразу заметили.