Стёжки-дорожки

– Общеукрепляющая, утром отрезвляющая? – пошутил Анатолий. – О, доброе утро, да, – посмеялся хозяин дома. – Не страшны дурные вести. Мы в ответ бежим на месте.

– Очень правильно. Подскажите, товарищ спортсмен, а Мария здесь живёт?

– Может и живёт, – насторожился атлет, – смотря кто интересуется.

– Родственник её.

– А мы всех родственников на перечёт знаем. Вас в фотоальбоме даже не видели. Не ошиблись? – он подошёл поближе к забору. Прищурился, рассматривая гостя сквозь частокол. Сморщил перебитый свернутый в сторону, как у боксера, нос.

 – Нет, не знаю, – открыл калитку и вышел на дорогу. – А как звать вас, родственник? – Анатолий протянул широкую ладонь.

– Анатолий.

– Анатолий, хм, знал я одного Анатолия. Лет десять назад судьба с ним связала. Даже не поблагодарил.

– Семён?

– Семён, – мужчина подошёл вплотную. – Я помню этот голос, клянусь. Вот зрение подводит с тех пор, – он мёртвой хваткой вцепился в ладонь гостя пальцами и не отпускал. – Это ты?

– Наверное, я. Выжил, значит, – по щеке спасителя бежала скупая слеза.

 – Проходите, в дом. В дом, давайте. А то я на ты, неудобно. Как я счастлив. Маш, Любка, девочки, счастье. Он сам меня нашёл. Вот, кому мы обязаны. Героический человек. Глыба, а не человек. ?

Мария и дочки уже проснулись. Суетились. Накрывали на стол.

***

Альбина перекрестилась, поклонилась перед белёной аркой с синей крышей напротив старого храма, выкрашенного в кирпичный цвет. И вошла на кладбище. Обогнула церквушку. Прижимая к груди кремовые пионы, с лёгким рюкзачком за спиной, не спеша скрылась среди могил и деревьев.

 – Ну, здравствуй, родной, прости, что так долго, Юрочка, – Альбина обняла черный памятник, склонила голову на базальт. С нежностью положила в изголовье цветы.

– Знаешь, у меня все хорошо. Но я Тольку встретила. Не поверишь. Десять лет не ездила, и надо же так. Отца Машеньки встретить. В одном поезде. Не узнал меня, представляешь. Обижен на меня, а я ведь думала, что пропал. Исчез. А потом отец проговорился, письма выкидывал его.

Голодранец. Не пара мне. Профессорской дочке. А там и переехали. Конечно, он искал. Нашёл. А там уж другие живут. Но видишь, не судьба. Спи спокойно, Юрочка, буду одна свой век куковать. Я знаю, ты бы хотел, чтоб я была твоя и ничья больше. Эгоист, – женщина устало присела на скамейку. – Ещё чуть посижу и пешочком до дома.

***

– Дети, я приехала!

– Мама, как? Почему не предупредила? А у нас гости. Альбина прошла в гостиную.