Республика Дракон

Может думать. Дышать. Феникс никуда не делся, маячил на краешке сознания, готовый вспыхнуть огнем, как только она позовет – но только если позовет.

Она опустила взгляд и обнаружила, что булочка исчезла. Пальцы теребят пустоту. Желудок ответил недовольным урчанием.

– Вот. – Нэчжа протянул ей слегка помятую булочку. – Возьми мою.

– А ты не хочешь есть?

– У меня нет аппетита. А ты выглядишь истощенной.

– Я не возьму твою еду.

– Ешь, – настоял он.

Рин откусила булочку. Ломтик скользнул по пищеводу и с приятной тяжестью упал в желудок.

Она давно уже так не объедалась.

– Как твое лицо? – спросил Нэчжа.

Рин потрогала щеку. Когда она говорила, лицо внизу стреляло болью. Пока из организма выходил опиум, на лице расцвели синяки, словно Рин поменяла одно на другое.

– Похоже, становится только хуже, – посетовала она.

– Не-а. Все заживет. Отец никогда не бьет так, чтобы покалечить.

Некоторое время они молчали. Рин смотрела на выпрыгивающую из воды рыбу, словно умоляющую, чтобы ее поймали.

– А как твое лицо? – спросила она. – Еще болит?

При определенном освещении шрамы Нэчжи выглядели сердитыми красными линиями, вырезанными на щеках. А при другом – просто сеткой, аккуратно прорисованной кистью для письма.

– Очень долго болело. А теперь я больше ничего не чувствую.

– А если я до тебя дотронусь?

Рин никак не могла отделаться от желания провести пальцем по его шрамам, погладить его.

– Этого я тоже не почувствую. – Нэчжа поднес руку к щеке.

 – Но людей мои шрамы, похоже, пугают. Отец велел мне носить маску, когда я общаюсь с гражданскими.

– А я-то думала, ты просто решил покрасоваться.

Нэчжа улыбнулся, но не засмеялся.

– И это тоже.

Рин отломила от булочки несколько крупных кусков и проглотила их, почти не прожевав.

Нэчжа коснулся ее волос.

– Эта прическа тебе идет. Приятно увидеть твои глаза.

Рин постриглась коротко. Только увидев на полу отрезанные локоны, она поняла, как отвратительно выглядела – спутанные сальные лохмы стали похожи на щупальца, настоящий рассадник вшей.

Сейчас ее волосы были короче, чем у Нэчжи, чистые и аккуратные. Она снова чувствовала себя ученицей.

– А Катай поел? – спросила она.

Нэчжа неловко поерзал.

– Нет. До сих пор торчит у себя в каюте. Мы его не заперли, но он не выходит.

Она нахмурилась.

– Если он так рассвирепел, то почему бы его не отпустить?

– Мы предпочитаем, чтобы он был на нашей стороне.