Восстание королевы

Перед двойными дверьми он остановился и вновь взглянул на «Книгу Часов». Были мгновения, когда ему хотелось поверить в эти легенды так же, как и в магию. Но не теперь. Он бросил книгу на кресло и распахнул двери.

Принцесса стояла спиной к нему у арочного окна, свет играл на ее темных волосах. Конечно, она явилась к нему в доспехах, с длинным мечом у бедра. Словно пришла воевать с ним.

Нора Кавана обернулась и посмотрела на него. Она была третьей дочерью королевы – не самой красивой, но ему все еще трудно было отвести от нее взгляд.

– Принцесса Нора, – поприветствовал он ее, низко поклонившись, – чем я могу помочь вам?

Они сошлись посреди огромной библиотеки, где воздух был спертым и их голоса не могли услышать.

– Вы знаете, зачем я здесь, милорд, – произнесла Нора.

Он смотрел на нее, любовался изящным носом, четкой линией подбородка, шрамом, бегущим по щеке. Она не была ленива, как ее старшая сестра, наследница. Не была расточительна и жестока, как средняя. Нет, подумал он, в ее глазах плескалось синее пламя.

Она была грацией и сталью, воином и дипломатом одновременно, подлинным отражением Лиадан, своей прародительницы.

– Вы пришли, потому что волнуетесь из-за хильдов, – откликнулся он. Речь всегда шла о них, настоящих врагах Мэваны.

Нора отвела взгляд, посмотрела на полки, ломившиеся от свитков и книг.

– Да, набеги хильдов вынудили мою мать объявить им войну.

– А принцесса не желает войны?

Услышав это, она вновь взглянула на него, раздраженно сощурив глаза.

– Я не хочу видеть, как моя мать использует магию во зло.

– Но хильды – наши враги, – возразил он. Только наедине он мог позволить себе противоречить ей, чтобы узнать, насколько сильны ее убеждения. – Возможно, они заслуживают того, чтобы боевая магия их сломила.

– Никогда нельзя использовать магию в сражении, – прошептала принцесса, шагнув к нему. – Вы это знаете и верите в это. Вы говорили об этом, сколько я себя помню. Я выросла, внимая вашим предупреждениям, училась владеть мечом и щитом по вашим подсказкам.

Я подготовилась к дню, когда буду защищать свою землю сама – клинком, а не магией.

Его сердце забилось медленней, воздух между ними сгустился. Ей было всего шестнадцать, и кто бы мог подумать, что эта принцесса, третья дочь, которой никогда не унаследовать корону, о которой почти все забыли, единственная запомнит его слова?

– Королева, ваша мать, так не думает, – заметил он. – Ваши сестры – тоже.