Целестиал. Четыре души

Шипастый меч рядом с тем отражался в ядовито-зеленых глазах девушки кровавым цветом.

Она может убить этого человека. Тогда ее не настигнет кошмар, ожидающий в шаге. Быть может, даже смерть от рук элементалиста будет легкой и быстрой. Убьет на эмоциях и – конец.

У них есть эмоции?..

«Убей».

Халльвега сама не поняла, как очутилась возле берсерка. Длина цепи позволяла. Пока вдруг не поняла, куда невольно тянутся руки. Замотала головой, отдернув их прочь.

Вместо того, чтобы взять оружие в руки, принялась трясти мужчину, что есть силы.

Норг проснулся, но ничего не понял.

– Отпусти меня! – молило его зеленоглазое чудо. Вся в слезах. Последнее заставило осмотреться по сторонам. Никого рядом нет, они одни у костра. – Пожалуйста, отпусти. Мне нужно убить монстра. Пожалуйста, Норг, я умоляю тебя! Сними цепь! Он хочет, чтобы я убивала. Норг, пожалуйста!

Наконец, до дремлющего сознания дошел смысл сказанных фраз. Норг вспомнил про голос, о котором в начале их знакомства рассказывала Халль.

– Опять голос? – предположил он и попал в точку.

– Да! Пожалуйста, отпусти меня!

– Тебя тоже касается, – Норг дернул рукой. Девушка упала, отлетев на песок. – Снять цепь может только Да Э.

– Нет… – пробормотали в ответ обреченным голосом, словно бы не веря в услышанное.

– Вернется Да Э, сама ему все расскажешь. Он решит, спускать тебя с поводка или нет. Сиди спокойно.

– Нет, – мотала головой Халльвега. Бездумно озиралась по сторонам. Взгляд сфокусировался на колышке, вбитом в землю.

Норг наблюдал за тем, как пленница подскочила к столбику и принялась воевать с ним в безуспешной попытке освободиться. Хазу не оставил той ни шанса. Тем страшнее было смотреть на то, с каким неистовством девушка воюет с оковами, ломая ногти и раня пальцы.

Спустя десять минут всхлипов и борьбы девушка вдруг замерла. Плечи опустились, цепь скользнула из пальцев обратно на песок.

– Нет.. пожалуйста.. Н-не надо, – донеслись всхлипывания до ушей берсерка.

Девушка несколько минут ревела, спрятав лицо в ладонях. Ее голос стал совсем тихим, бормотания невнятными. Потом она вдруг плюхнулась на песок. Видимо, решила, что дальше биться в истерике бесполезно.

Некая нереальность происходящего затронула не сразу. Норг собирался лечь обратно, решив, что на сегодня представление окончено, когда до сознания дошло, что девчонка не двигается слишком долго. И ладно бы не двигается, но она ревела здесь добрых двадцать минут.