Нетрудно быть богом

Кроме того, даже если ты прав – это ничего не изменит.

– Мы можем попробовать отрезать его от остальных, задержать…

– И потерять еще скольких? Нет! – Ар рубанул воздух ладонью.

Выдохнув через сжатые зубы, я попрощался с командиром и вышел из шатра. Мне нужен свой собственный план действий. В конце концов, самодеятельность еще никто не отменял. А пока надо было найти Якова.

К моему удивлению, пацан нашелся неподалеку, у шатра. У меня даже промелькнула мысль, что он подслушивал наш разговор.

– Как ты здесь очутился, заблудшая душа? – потрепав мальчишку по вихрам, протянул ему галету.

– Сбрехал, что ты взял меня на энти… на руки… поруки, – громкий хруст неожиданно сухого печенья мог бы разбудить даже медведя в спячке.

Я вопросительно приподнял брови:

– И тебе поверили? Ты же еще ребенок.

Яков подавился галетой, возмущенно втянув в себя воздух. Откашлявшись, он, сверкая глазами, отчеканил:

– Мне надысь четырнадцать годков стукнуло!

Видя, что заявление не произвело на меня предполагаемого эффекта, пацан пояснил:

– Накатаю писульку и смогу сам быть себе хозяином.

В который раз за последнее время я пожалел, что многого не знаю о законах и устройстве этого мира. У нас на Земле в четырнадцать лет человек еще не может считаться самостоятельным. А здесь, получается, может?

Снова мелькнула мысль о библиотеке. Если мне доведется оказаться в столице, это заведение я посещу первым. Хотя, возможно, все-таки вторым – если чего-то и не хватало Стражам в их башне, так это женского внимания.

– И что же ты собираешься делать со своей самостоятельностью? – сорвал травинку, задумчиво засунул ее в рот, пожевал, ожидая ответа мальчишки.

Яков привычно зыркнул на меня исподлобья, помялся:

– С вами хочу пойтить.

– С нами? – травинка выпала изо рта.

– Вот с тобой, – ткнул пальцем мне в грудь пацан.

Я рассмеялся. Пойти со Стражем? Куда? В туман?

Яков сердито вскочил, сверкая глазами. Голос срывался в хрипотцу, будто внезапно начал ломаться:

– Разве похоже, будто шуткую?!

Я сел ровнее и поднял руки в примирительном жесте:

– Погоди сердиться.

Волчонок снова натянул рукава, оглянулся, будто боялся подслушивания, сел рядом и жарко зашептал мне в ухо:

– Я был в тумане!

– Где?!

– Да чё орете-то? – досадливо поморщился пацан, – в тумане я был. Взаправдашне.