Ким

Кто ты?

– Твой ученик, – просто сказал Ким, сидя на корточках. – В жизни не видел никого похожего на тебя. Я пойду с тобой в Бенарес. И я думаю, что такой старик, как ты, говорящий правду всякому встречному в сумерки, очень нуждается в ученике.

– Но Река – Река Стрелы?

– О, я слышал, как ты говорил это англичанину. Я лежал у дверей.

Лама вздохнул.

– Я думал, что ты проводник, ниспосланный мне. Такие вещи случаются иногда, но я недостоин. Так ты не знаешь реки?

– Не знаю. – Ким смущенно рассмеялся.

 – Я иду искать быка – Красного Быка на зеленом поле, который поможет мне.

У Кима, как у всякого мальчика, когда он слышал чей-нибудь план, являлся свой собственный; и, как ребенок, он иногда раздумывал целых двадцать минут о пророчестве отца.

– В чем, дитя мое? – сказал лама.

– Бог знает в чем, отец так говорил мне. Я слышал, как ты говорил в Доме Чудес о всех этих новых странных местах в горах, и если такой старый и безобидный, так привыкший говорить правду, может идти ради такой мелочи, как река, мне показалось, что и я должен пуститься в путь.

Если нам суждено найти эти вещи, мы найдем их, ты – свою реку, а я – моего быка, высокие колонны и какие-то еще вещи, о которых я позабыл.

– Я хотел бы освободиться от Колеса Всего Сущего, а не искать колонны, – сказал лама.

– Это все равно. Может быть, меня сделают царем, – сказал Ким, невозмутимо готовый ко всему.

– Я научу тебя в пути другим и лучшим стремлениям, – властным голосом проговорил лама.

 – Пойдем в Бенарес.

– Не ночью. Воры бродят повсюду. Дождись дня.

– Но нам негде спать. – Старик привык к правилам своего монастыря, и хотя спал на земле, согласно уставу, но предпочитал устраиваться прилично.

– Мы найдем хорошее помещение в Кашмирском караван-сарае, – сказал Ким, смеясь над смущением старика. – У меня есть там приятель. Идем.

Жаркие, заполненные народом базары горели огнями, когда они пробирались среди представителей всех народов Верхней Индии.

Лама двигался, словно во сне. Он в первый раз попал в большой промышленный город, и набитый людьми трамвай с визжащими тормозами пугал его. То подталкиваемый, то увлекаемый толпой, он добрался до высоких ворот караван-сарая – громадной, открытой площади напротив железнодорожной станции, окруженной монастырями с арками, на которой останавливаются караваны верблюдов и лошадей, возвращающихся из Центральной Азии.