Ким

– Твой отец был пирожник, твоя мать украла ги,[1 - Коровье масло, особым образом обработанное, по-туземному.] – распевал Ким. – Все мусульмане уже давно потеряли Зам-Заммах!

– Пусти меня! – пронзительно закричал маленький Чота в расшитой золотом шапочке. У отца его было, по всей вероятности, около полумиллиона фунтов стерлингов, но Индия – единственная демократическая страна в мире.

– Индусы тоже потеряли Зам-Заммах. Мусульмане прогнали их. Твой отец был пирожник…

Он остановился. Из-за угла со стороны шумного базара Моти показался человек, каких никогда не видывал Ким, полагавший, что знает все касты.

Он был ростом почти в шесть футов, одет в темную одежду с бесчисленными складками из материи, похожей на ту, из которой делают попоны, и ни по одной из складок Ким не мог определить, к какого рода промыслу или профессии принадлежит этот человек. На поясе у него висел ажурный железный пенал и деревянные четки, какие носят святые люди. На голове красовалась шляпа гигантских размеров. Лицо у него было желтое и сморщенное, как у Фук-Шинга, китайца-сапожника на базаре. Чуть раскосые глаза походили на ониксы с трещиной посредине.

– Кто это? – спросил Ким товарищей.

– Кажись, человек, – сказал Абдулла, засунув палец в рот и пристально смотря на незнакомца.

– Без сомнения, – возразил Ким, – но он не из Индии; таких людей я никогда не видел.

– Может быть, жрец, – сказал Чота Лаль, заметив четки. – Посмотрите, он идет в Дом Чудес!

– Ну, ну, – сказал полицейский, качая головой, – я не понимаю, что вы говорите.

 – Полицейский говорил по-пенджабски. – О, Всеобщий Друг, что такое он говорил?

– Пришли его сюда, – сказал Ким, спускаясь с пушки и показывая свои голые пятки. – Он – иностранец, а ты – буйвол.

Человек обернулся с беспомощным видом и направился к мальчикам. Он был стар; его грубый шерстяной плащ еще сохранял неприятный запах чернобыльника, растущего в горных ущельях.

– О, дети, что это за большой дом? – сказал он на очень хорошем языке урду.

– Это Аджайб-Гер – Дом Чудес! – Ким не назвал незнакомца «Лала» или «Миан». Он не знал, какой веры иностранец.

– А! Дом Чудес! Можно войти туда?

– На двери написано – всякий может войти.

– Бесплатно?

– Я вхожу и выхожу. А я не банкир, – со смехом сказал Ким.

– Увы! Я старик. Я не знал. – Перебирая четки, он обернулся в сторону музея.

– Какой ты касты? Где твой дом? Пришел ты издалека? – спросил Ким.