Ким

«Веселая и смелая дама», – думал Ким, подбрасывая кусок кизяка одной рукой, а в другой держа приготовленное кушанье и подталкивая плечом ламу, чтобы провести его через толпу. Может быть, из этой встречи и выйдет что-нибудь. От ламы нельзя ожидать помощи, но Ким, как добросовестный ученик, попросит за двоих.

Он развел огонь насколько возможно ближе к повозке, в ожидании, что кто-нибудь из слуг прогонит его. Лама устало упал на землю, словно отяжелевшая летучая мышь, и снова принялся перебирать четки.

– Отойди подальше, нищий! – крикнул один из горцев на ломаном индостанском языке.

– Ух! Это только «пахари» (горец), – сказал Ким через плечо. – С каких пор горные ослы владеют Индостаном?

В ответ послышался быстрый и блестящий очерк родословной Кима за три поколения.

– Ах! – Голос Кима был особенно нежен: он ломал кизяк на мелкие куски. – В моей стране это называется началом любовного разговора.

Раздавшийся за занавесями тихий, грубый смех подбавил энергии горцу для второго выстрела.

– Не так дурно, не так дурно, – спокойно проговорил Ким. – Но берегись, брат мой, чтобы мы – мы, говорю я – не вздумали проклясть тебя за это. А наши проклятия имеют обыкновение попадать в цель.

Урья расхохотался. Горец с угрозой выскочил вперед. Лама внезапно поднял голову, его громадная широкополая шляпа четко вырисовывалась при свете огня, только что зажженного Кимом.

– Что такое? – сказал он.

Горец остановился, как бы окаменев.

– Я… я спасен от большого греха, – пробормотал он.

– Чужестранец нашел наконец жреца для него, – шепнул один из урья.

– Эй! Почему не отколотили хорошенько этого мальчишку-нищего? – крикнула старуха.

Горец отошел к повозке и шепнул что-то. Наступило мертвое молчание, затем тихое перешептывание.

«Все идет хорошо», – подумал Ким, делая вид, что ничего не видит и не слышит.

– Когда… когда он поест, – льстиво сказал горец Киму, – то некто просит Служителя Божия сделать ему честь и поговорить с ним.

– После того как он поест, он будет спать, – высокомерно сказал Ким.

Он не вполне еще понимал, какой новый оборот приняла игра, но решил воспользоваться им. – Теперь я достану ему пищи. – Последняя фраза, громко произнесенная, закончилась вздохом как бы от слабости.

– Я, я сам и другие из моего народа позаботятся об этом, если будет дозволено.

– Дозволено, – еще высокомернее проговорил Ким. – Служитель Божий, эти люди принесут нам пищу.

– Страна хороша.