Ким

Вся южная страна хороша – великий и страшный мир, – сонным голосом проговорил лама.

– Оставьте его спать, – сказал Ким, – но позаботьтесь, чтобы нас хорошенько накормили, когда он проснется. Он очень святой человек.

Опять один из урья презрительно сказал что-то.

– Он – не факир. Он не нищий из нижней страны, – строго продолжал Ким, обращаясь к звездам. – Он – самый святой из святых. Он выше всех каст. Я его ученик.

– Пойди сюда, – сказал низкий слабый голос за занавеской, и Ким подошел, чувствуя, что на него пристально смотрят невидимые ему глаза.

Худой, смуглый палец, покрытый кольцами, лежал на краю повозки. Начался разговор.

– Кто этот человек?

– Замечательный святой. Он идет издалека. Он идет из Тибета.

– Где Тибет?

– За снегами – очень далеко. Он знает звезды. Он составляет гороскопы. Он читает предзнаменования. Но он делает это не ради денег, он делает это из доброты и великого милосердия. Я – его ученик. Меня зовут также Друг Звезд.

– Ты не горец?

– Спроси его. Он скажет, что я был послан ему со звезд, чтобы указать конец его паломничества.

– Гм! Помни, мальчишка, что я старуха и не совсем глупая. Я знаю лам и с благоговением отношусь к ним, но ты такой же ученик его, как мой палец – дышла моей повозки. Ты – индус без касты – смелый, бесстыдный попрошайка, приставший к святому человеку, вероятно, из-за наживы.

– А разве все мы работаем не из-за наживы? – Ким быстро приноровил тон разговора к изменившемуся тону старухи.

 – Я слышал, – то была пущенная наугад стрела, – я слышал…

– Что ты слышал? – резко оборвала она, стуча пальцем.

– Не помню хорошенько, какой-то разговор на базаре, вероятно, ложь, будто даже раджи – маленькие горные раджи…

– Но все же хорошей крови раджи.

– Конечно, хорошей крови. Так вот, даже эти раджи продают своих самых красивых женщин ради наживы. Они продают их на юг…

Ничто так страстно не отрицают маленькие горные князья, как именно это обвинение.

Но этому вполне верят на базарах, когда там обсуждается вопрос о таинственной торговле рабами в Индии. Старая дама сдержанным, полным негодования шепотом точно объяснила ему, какой он зловредный лжец. Если бы Ким намекнул на это, когда она была девушкой, то в этот же вечер был бы убит хоботом слона.

– Ай! Ай! Я ведь только мальчик-нищий, попрошайка, как сказала «Глаз Красоты», – стонал он с преувеличенным ужасом.