Свет погас

Послушай, Мэзи, неужели это действительно правда, что ты уедешь, и эти каникулы я вижу тебя в последний раз? А на будущей неделе я должен вернуться в школу! Я хотел бы…

Кровь прилила к его лицу, а Мэзи срывала травинки и бросала их в желтую водяную кувшинку, покачивающуюся на воде тинистого озерка.

– Я хотела бы, – сказала она после непродолжительного молчания, – опять когда-нибудь увидеть тебя. Ведь и ты этого хотел бы?

– Да, но было бы лучше, если бы… если бы ты застрелила меня там, у свай…

Мэзи с минуту смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Неужели это тот самый мальчик, который десять дней тому назад украсил рога Амоммы бумажными фигурами и папильотками и выгнал ее в таком виде на улицу на посмешище публике? И она опустила глазки: нет, это не тот мальчик.

– Не говори глупостей, – наставительно сказала она и с чисто женским инстинктом свернула в сторону. – Видишь, какой ты эгоист! Ты подумай только, что бы было со мной, если бы эта проклятая безделушка убила тебя! Я и так уж достаточно несчастна!

– Почему? Потому, что ты уезжаешь от мистрис Дженнет?

– Нет.

– Ну, так от меня?

Долго не было ответа. Дик не смел взглянуть на нее. Он теперь живо чувствовал, чем для него были эти четыре года, и чувствовал это тем острее, что не умел и не мог выразить своих чувств словами.

– Не знаю, – протянула она, – но я полагаю, что так.

– Мэзи, ты должна знать! Я не предполагаю, я знаю!

– Пойдем домой, – слабым голосом промолвила Мэзи, поворачиваясь, чтобы идти.

Но Дик не согласен был отступать.

– Я никогда не умею сказать, что надо, – сказал он, – и мне ужасно жаль, что я дразнил тебя тогда с Амоммой. Но теперь совсем не то, ты меня понимаешь, Мэзи? И ты могла бы сказать мне, что ты уезжаешь, а не дожидаться, пока я сам узнаю об этом.

– Да ведь ты же и не узнал; я сама сказала тебе, но, Дик, что толку горевать?

– Пользы, конечно, никакой, но ведь мы с тобой жили годы вместе, и я не подозревал, что ты мне так дорога, я не знал этого.

– Я не верю, чтобы когда-нибудь была дорога тебе! – сказала она.

– Раньше ты и не была мне дорога, но теперь! Ты мне страшно дорога, Мэзи, – пробормотал он едва внятно. – Мэзи, милочка, скажи, что и ты любишь меня, скажи, прошу тебя!

– Да, да… право же, я люблю тебя; но что пользы в том?

– Как?

– Да ведь я уезжаю.