A.S.U.L.Y.M., или Приключения начинаются

Я ведь зашёл, заблудившись, в один из питерских двориков-колодцев, так что уж было решил, что это какие-нибудь неполадки с электричеством, но вдруг почувствовал приятное и расслабляющее действие некой силы. Казалось, будто я преодолеваю законы тяготения и меня медленно уносит вверх, однако разумом я понимал, что такое невозможно, и это, вероятно, бредни моего воспалённого рассудка.

«Признание своего недуга – первый шаг к исцелению», – вспомнила Серафима плакат, который она внимательно разглядывала, сидя в больнице.

Эх, если бы Валентина Георгиевича с бабой Любой познакомить! Она хоть и акушеркой всю жизнь работает, но стаж какой-никакой, а медицинский, авось чего и посоветует.

В дверь несколько раз самоуверенно постучали, и на пороге появился некто Павел Анатольевич Кравчук, который действительно выдвинулся на Фимины поиски.

– Пашечка, родненький! – кинулась девушка ему на шею. – Тут псих какой-то сидит, но он хороший, давай его к бабе Любе отведём, а? – жарко зашептала она на ухо своему рыцарю.

Валентин Георгиевич новому посетителю совсем не огорчился.

– О, дражайший мой, заходите! Вижу по вашему лицу, что вы открытый, честный человек, и вам можно верить.

– Что, сильно буйный? – прошептал Пашка. – Ты только скажи, я ему сразу в глаз дам.

– Неа, – прошелестела Фима. – Он Профессор. Про разные материи вещает.

– А, это интересно. Пущай повещает.

– Я как раз поведывал Серафимушке, – вмешался учёный, – про то, как меня похитили инопланетяне.

Явка была провалена.

– Инопланетяяяяяне? – загорелись глаза у Пашки.

Если бы вырезки со статьями про инопланетян из Пашкиного архива можно было конвертировать в золотые слитки, полученных средств хватило бы, чтобы ни один ребёнок Зимбабве не голодал в течение пяти лет.

Парень уже год назад построил площадку возле своего дома на случай приземления корабля инопланетян, с визгом выторговав её у матери, которая хотела засеять её картошкой.

Он даже составил и разучил торжественную речь, созданную из обрывков книг разных фантастов. Смысл речи заключался в том, что братья-инопланетяне могут чувствовать себя в Береснёво как дома, он им мешать не станет, даже наоборот, постарается убедить маму, что цена прогресса бывает высока, и ради неё можно пожертвовать огородом, если гостям понадобится.