Азбука любви

На полу лежали куски линолеума, на одном из них стоял раскрытый ящик с инструментами, тут же валялась старехонькая женская шубейка – по виду настоящий мутон, еще для полноты картины стоит описать пластиковый таз с ветошью и две обшарпанные табуретки.

Едва мы вошли в дом, Зайцев начал командовать:

– Размещу тебя в своей комнате. Вещи можешь на окне разложить и на стуле. Шкаф барахлом завален, лучше его не открывать – двери еле держатся. Верхнюю одежду сейчас повесим на эти крючки. Я тут нормальную вешалку потом приспособлю.

Пока недосуг.

В ответ на мой удивленный и несколько раздосадованный взгляд последовало неловкое оправдание:

– Сама видишь, дом почти пустой. Полы недавно закончил. Диван имеется только в моей комнате. Ну… мы же вместе будем спать, да? Я так думал. Но если что, в кухне есть раскладушка. Приятель оставил, он тут летом жил, помогал мне с крышей. Сейчас в городе на заработках.

Стоя на вытертом коврике у порога, я медленно расстегивала сапоги, а еще всерьез размышляла, стоит ли вообще снимать пуховик.

В доме, кажется, было прохладно.

Коля сбросил куртку прямо на инструменты и побежал куда-то в темное нутро своей холостяцкой берлоги. Гулким эхом донесся до меня извиняющийся голос:

– Я сейчас отопление включу, не замерзнешь. Одному мне и печки хватает, а гости обычно по делам заходят, долго не задерживаются.

Достав из сумки свои гламурные шлепанцы с помпоном, я с наслаждением сунула в них уставшие ноги и направилась в кухню. Собственно, о том, что это помещение является кухней я поняла по газовой плите и древнему столу, на котором, прикрытые полотенцем, отдыхали тарелки и чашки.

– Тонь, ну прости, чем богат…

Я даже вздрогнула от неуклюжей Колиной попытки меня обнять. Вроде чего ломаться раз приехала с ночевой, а у меня только три горячих желания: чайку попить, выспаться хорошенько и завтра с раннего утра настоять на отправке меня в город.

Сейчас бы уже такой разговор завела, но как-то невежливо сразу об отъезде, человек за мной больше часа по метели тащился, значит, действительно хотел видеть.

Я, может, и зануда, но не совсем бессердечная. Пока строила планы побега, Зайцев с поцелуями лез, и скоро стало мне тепло-претепло, сама не поняла, как оказалась распростертой на приятельской раскладушке.

– Коль, а она выдержит? А если мы чего-то сломаем?

– Падать невысоко, все равно одеяло… мягко будет…

Потом Зайцев отправился по своим гаражным делам, а я с воодушевлением принялась за хозяйство.