Древний Рим. Честь преторианца

Интересно… А-а-уах! (смачный зевок) Эй! Позовите сюда моего верного Бората.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Одно дело стоять голышом перед пресыщенным и почти засыпающим владыкой Рима, а совсем другое выставить себя напоказ бывшему соседу преторианцу. Уж тот, несомненно, оценит мои скромные прелести по заслугам!

Руки сами тянулись прикрыть грудь. Или пах… Но дрожать как стыдливая девственница перед пожилым феодалом я тоже не собиралась.

А потому, стоило Борату появиться в дверном проеме, как я гордо выпятила грудь и втянула живот.

Многим римлянам нравятся пышки, может, буду казаться худой и оттого не особо привлекательной. А вдруг Борат как раз имеет извращенный вкус и ему больше по душе невысокие, стройненькие… светловолосые…

От пристального взгляда знакомых желтовато-серых глаз мне стало жарко. Да Борат сам чуть не окаменел, настолько не ожидал увидеть меня в костюме Афродиты, рожденной из морской пены.

В ушах гудел противный голос императора:

– Скажи мне, солдат, эта женщина красива на твой вкус?

«А я и не знала, что ты такой развратник – Фурий Германий Август! Или для тебя это невинная шуточка и только?»

Борат медленно перевел взгляд на повелителя, которого уже бережно закутывали в белоснежную тогу, тщательно расправляя ее многочисленные складки.

– Да, она хороша.

Фурий досадливо прищелкнул языком и покачал взлохмаченной рыжеватой головой.

– Так чего ты стоишь у двери, дубина, подойти ближе и рассмотри, как следует!

Я решила выразить протест так громко, как только могла в данной ситуации:

– Благословенный Цезарь, позволь мне одеться, чтобы не мешать тебе наслаждаться видом настоящего произведения искусства руки греческого мастера.

Нервно кивнув в сторону статуи, я потянулась за своей туникой, небрежно брошенной на скамейке.

– Подожди, Валия, дай ему полюбоваться на твои груди. Здесь жарко, но соски отчего-то стоят торчком.

Он издевался! Фурий откровенно издевался надо мной, а Борат побагровел и не совсем понимал, как себя вести. Уставился на меня широко раскрытыми глазами, а если и опускал их, то явно не в пол, а кое- куда повыше, например, на мои дрожащие колени.

Я разозлилась, и возбужденное состояние вдруг придало сил.

– На что тут дивиться, о Цезарь, затмевающий солнце красотой и умом! Думаю, Борат на своем веку повидал немало девиц фигуристей и смазливей.