Древний Рим. Честь преторианца

Избавь же своего лучшего телохранителя от унылой обязанности на меня смотреть. Фурий, это даже не смешно! Мы не на сцене находимся.

– Одно мое слово – и здесь будет сцена. Читай!

– Что… читать?

– Какие-нибудь драматические стихи, подобающие моменту.

Едва унимая нервную дрожь, я судорожно вздохнула и ломким, срывающимся голосом начала говорить:

– Как этот вечер грузен, не крылат,

С растрескавшейся дыней схож закат,

И хочется подталкивать слегка

Катящиеся вяло облака.

Мне хотелось провалиться сквозь мраморный пол и уйти под землю, сейчас я искренне завидовала ароматным ручейкам, свободно покидающим душную залу через мелкие сливные отверстия пола.

Мне такой возможности не дано. Придется играть жалкую роль до конца.

Но разве не в моих силах придать своей позе хоть немного достоинства и величия. Ведь я читаю прекрасные стихи замечательного поэта. Хотя и стою в чем мать родила перед кучей мужчин.

Боже, какие мелочи для древнего Рима, рукоплещущего кровавым поединкам, после которых нарасхват идут бутыльки с кровью заколотых гладиаторов, считается, что это прекрасное лекарство и афродизиак!

– … В такие медленные вечера

Коней карьером гонят кучера,

Сильней веслом бьют воду рыбаки,

Ожесточенней рубят лесники

Огромные кудрявые дубы… (с)

Император будто не слушал меня, рассеянно почесывал бритый подбородок, а потом обратился к Борату.

– Скажи прямо, Валия тебя привлекает?

Солдат сначала стоял как столб, только верхняя губа криво приподнялась да вздулись синие вены на висках.

А потом Борат пожал плечами, и я, наконец, прикрыла руками грудь, отступая за статую и тихо бормоча из своего иллюзорного убежища:

– Фурий, мне зябко. Зачем устраивать нелепый спектакль… Позволь одеться. Прошу тебя!

Насмешливый голос снова заставил вздрогнуть.

– Зачем врать, Валия? Я истекаю потом, а ты жалуешься на озноб в моих термах. Чего застыл, Борат, – потрогай ее там, где хочется. Сегодня я тебе позволяю.

Услышав новый приказ, Борат тут же встрепенулся, накинул на правую руку лежащее на скамье платье и подошел вплотную ко мне.

Фурий гаденько хихикал, развалившись в кресле, как же я его ненавидела в этот момент…

– Тащи сюда эту скромницу, ишь, спряталась! Скажи, ее сиськи больше, чем у каменной вакханки? А достаточно ли упруги, лень проверять самому.

Когда Борат коснулся моего плеча, я злобно прошептала ему в лицо:

– Зарежу ночью, так и знай! Или отравлю. Еще чего-то придумаю.