Неукротимая

Своенравная девчонка открыто заявила, что не откажется от своих родителей, поскольку категорически не верит в их виновность. Ей сохранили жизнь, но назначили семь лет исправительных работ в лагере «Уригучи» на окраине префектуры Дайон.

Кауми ничего не знал о пункте назначения, но старший коллега, также наблюдавший за процессом из ложи, быстро его просветил:

– Гиблое место. Одно время там часто менялись начальники и охрана, пока не назначили какого-то разжалованного офицера с Сианы. Он завел жесткие порядки. Субад – его имя.

Багери Субад. Говорят, настоящий пес. А что ему беречь наших ссыльных? Он – чужак, на Петри корней не имеет. Но в департаменте надзора им довольны. В таких крепких руках Тарико Сан имеет все шансы на исправление. Хе-хе… Чего не скажешь о других членах семьи… Но такова участь предателей.

Кауми бы настолько подавлен выходкой своей подопечной и тяжестью приговора, что не нашел в себе силы для последнего свидания, впрочем, Тарико в нем уже не нуждалась. Она с мысленным содроганием смотрела вперед.

Глава 3

Место прибытия

Префектура Дайон

Женский трудовой лагерь "Уригучи"

Над широкими воротами лагеря висела погнутая пластина с надписью: «Каждый приносит пользу». Двигаясь в середине колонны ссыльных женщин, Тарико механически отметила, что буквы выцвели, а часть из них едва держится на ржавых болтах, грозясь однажды рухнуть на головы проходящих бедолаг.

«Изменить форму и применить глянцевую краску сорта металлик – тогда будет хорошо смотреться… Почему никто не следит…".

Ее измученное сознание цеплялось за каждую деталь, желая поправить и улучшить обстановку, чтобы не впасть в отчаяние. Накрапывал дождь, ветер забирался в складки одежды, теребил волосы.

– Здесь вообще бывает тепло? – спросила девушка, идущая рядом.

Тарико понимающе улыбнулась ей и начала расстегивать плащ. "Скоро мне ничего не понадобится…"

Но ее щедрый подарок не приняли. Соседка лишь плотнее закуталась в собственный драный балахон и проворчала:

– Я хотела проверить, не примерз ли язык к зубам.

А тебе советую не разбрасываться годными вещами.

Она грубовато толкнула Тарико в бок и тут же вкрадчиво спросила:

– Есть еще что-нибудь пожевать? Вчера ты отдала мне половину рогули, может, припрятала хоть кусочек за пазуху?

– Прости, больше ничего.

При мыслях о еде, Тарико судорожно вздохнула. На третий день пересылки у нее сложился нехитрый план, – она перестанет принимать пищу и однажды не проснется на побудку.