Неукротимая

Толстуха Риза встретила его на кухне с таким видом, будто обед подгорел.

– Где девчонка? – сразу спросил Субад. – Ты случайно в пирог ее запекла?

– Я все тут обыскала – нет ее. А на вашу сторону ходить без разрешения не велели. Может, позвать господина Шухо?

– Зачем, если я уже здесь. Собери еды, унесу в кабинет.

– Да, господин.

Первый год в «Уригучи» Субад требовал тщательно накрывать на стол и приглашал офицеров, но светский налет постепенно исчезал из его быта вместе с желанием говорить с подчиненными на отвлеченные темы.

Субад дичал, замыкался в себе, проявляя худшие черты нрава – равнодушие и жестокость.

Иногда его посещала странная мысль, что сам он все еще под арестом, только сменил сианский застенок на более сухой и комфортный кабинет в Дайоне. Отсюда все равно не выбраться. Другие пути для него закрыты. Подлая дрянь не даст поднять голову выше болот.

Заключенной не было видно. Субад раздраженно грохнул высокобортный поднос на стол и уже хотел как следует всыпать охране, но потревоженная шумом девчонка вдруг поднялась с пола у камина.

– Что ты там делала?

– Ждала вас.

– Кто позволил тебе сюда зайти? Разве двери были открыты?

– Да, конечно. Иначе я бы не смогла попасть.

Субад хотел еще что-то грубо спросить, но заметил смятые стебли лука в красной миске Камы, и несколько тише сказал:

– Ого! Жратвой запаслась. Давно тут прячешься?

Она кивнула, будто самое обычное дело узнице разгуливать по спальне начлагеря. Субад никогда не опускался до осужденных.

Одно время он спал с девицей из архива, но та умудрилась простудиться и не вернулась из города. В лагерь пришел приказ о ее переводе. Субад не жалел. Как работник и шлюха та была не слишком расторопной.

Пятый месяц без женщины прошел легко, если не считать участившихся приступов бессонницы. И Яримаки недавно нашел перебои в пульсе. Дотошный лекаришка составил схему лечения на основе нетрадиционной медицины, скармливает начальнику толченые грибы, кору целебных деревьев и прочую гадость.

Может, нужно всего лишь наладить постельный режим. Малышка из Хорсаки еще не успела пропитаться лагерным духом, чистенькая, домашняя.

– Сними одежду в коридоре. Мне паразиты не нужны.

Она послушно вышла за двери и вернулась в безобразной больничной робе.

– Нет. Все… все сними, Риза потом заберет.

Тарико задержалась в коридоре дольше, а потом предстала перед ним в застиранной короткой сорочке и полуспущенных чулках грубой вязки.