Русский вид. Медведь

– Маш, ты это… Если что не так, сразу ко мне, поняла?

– Угу, а что вы имеете в виду?

Ее тут же поставили в известность о том, что "лесные товарищи" за всеми обитателями лагеря, вероятно, пристально наблюдают, со временем, конечно, привыкнут и пойдут на контакт. Но кто знает, когда и при каких обстоятельствах этот первый контакт состоится. Надо быть готовым ко всяким случайностям.

"И все-таки странные он мне стихи прочел. Как будто заглянул глубоко в душу, раскопал старые нехорошие думки… И еще хотел поддержать, ободрить.

Славный человек, хотя многого не договаривает".

Потихоньку Маша на новом месте освоилась и познакомилась со всеми жителями небольшого поселения: женщина-повар, две помощницы на кухне, уборщица административных корпусов. Все сотрудники работали вахтовым методом, сменяясь через каждые три-четыре недели. Еще был в лагере медицинский работник – Надежда Петровна Василевская и статная, молчаливая Ольга Комарова – секретарь руководителя базы.

Впрочем, у этой женщины неопределенного возраста было множество разных обязанностей: кладовщик, личный телохранитель и водитель, одним словом – правая рука и заместитель полковника Короткова.

Находился здесь еще пожилой Степан Андреич – бессменный лесничий заказника. По разговорам, и сам-то поселок был построен на месте прежнего невзрачного домишки Андреича. Надо еще упомянуть несколько охранников на пропускном пункте и водителя-логиста.

Несколько раз Маша видела Максима у административного корпуса.

Молодой человек явно был рад таким встречам, он улыбался, пытался заговорить, но ссылаясь на «кучу дел по оформлению документации», девушка всегда избегала общения. Ей почему-то казалось, что и Коротков бы не одобрил подобного сближения.

Иногда Маше снился Вадим. Он грустно смотрел на нее, неестественно долго покачивая головой на длинной тонкой шее, потом отворачивался и уходил в темноту коридора заброшенного грязного цеха. Маша бежала следом, кричала, звала его, но, вдруг оставалась одна в лабиринте комнат, а неподалеку раздавалось угрожающее рычание неведомого зверя.

* * *

Однажды утром она проснулась от давнишнего и уже почти забытого кошмара. Грудь сдавило недоброе предчувствие, которое, впрочем, можно было списать на испортившуюся погоду. Второй день небо куталось в беспросветных тучах, выглядело набухшим в преддверии ливня и, еле сдерживая напор влаги, уже роняло на лагерь холодные тяжелые капли.