Вероника из Тарлинга

И множество прочих приятных мелочей для гостиной… Но что смешного я говорю? Не смей называть меня слишком наивной и перестань жмуриться, словно кот, стащивший сметану, здесь слишком скользко, можешь опять равновесие потерять.

– Я и не думал шутить, дорогая Вероника, напротив, мне по душе твоя идея. Может, откроем лавку вместе, я выставлю на продажу географические карты и к тому времени напишу историю моих путешествий. Хотя бы их первый том…

– Они ведь только начались – твои приключения, друг, – усмехнулся рыцарь, и Вероника с невольной досадой поняла, что он внимательно прислушивался к разговору.

Глава 3. Защитница старых преданий

Рыцарь внушал ей странную неприязнь и в то же время опаску. Он даже прячет лицо, как будто на нем есть отметины, по которым его легко узнать. Неужели Ламарк полностью ему доверяет? Как давно они знакомы, не грозит ли славному юноше опасность рядом с ним. И насколько прилично самой Веронике продолжать путь в мужской компании?

«Хм… Вон и домик госпожи Крим впереди показался, такой же чопорный на вид, как его хозяйка, может, случайные попутчики дальше пойдут одни, дорога выведет к реке и без моих подсказок».

Но Ламарк разрубил прохладный воздух ребром ладони и задорно провозгласил:

– Решено! После замка ведешь нас к своему Баффо. Ты же не будешь против… а-ам… Карбут?

Из-под капюшона показался высокий смуглый лоб и темные глаза Рыцаря, но нижняя половина его лица оставалась скрыта куском черного полотна, вызывая все больше подозрений Вероники.

«Уверена, Карбут – это не настоящее имя! Напрасно я пообещала устроить их на ночлег к нашему соседу… Надеюсь, у Скрытного сыщутся здесь другие знакомые».

– Что ж, давай пару дней побудем гостями Перчаточника, – согласился Рыцарь, искоса посматривая на девушку. – Тебе нужно отдохнуть, Ламарк. Тем более, ты уже подружился с нашей проводницей.

Сегодня Вероника была немного рассеянной, отдавая служанке сорочки для привередливой госпожи Крим.

Рыцарь, который очень уж уверенно двигался по самой широкой и многолюдной улице города – так, будто не раз уже здесь бывал. И еще он позволил себе небрежно отозваться о всеобщей радости.