Вероника из Тарлинга

Но кто? Это был тот рыцарь в черном плаще? Вероника, я сгораю от нетерпения!

– При чем здесь рыцарь?! Мне нет до него никакого дела. Я говорила о старом Рауле. Он с чего-то вздумал встретить меня у самого моста и был необычайно любезен. Думаю, все оттого, что в прошлый раз я подарила ему кисет, расшитый левкоями. Старику он ужасно понравился.

– Дальше, дальше, Вероника!

– Так вот, Рауль поклонился и без обычных тяжких вздохов сразу же пропустил внутрь. Я спросила его о путниках, а он ответил, что «господин в часовне».

Ты понимаешь, что это значит, Тереза? Сомнений нет, рыцарь и Ламарк – это посланники герцога де Маликора. Иначе Рауль не улыбался бы в свои рыжие усы и не прятал слезы – я смогла их заметить, хотя он и ссылался на слепящее солнце.

– О, Вероника, ты успела поговорить с доверенными нашего герцога!

– И ничего здесь особенного! На одного из них я даже свалилась. Ламарк – замечательный, если будет возможно, я вас познакомлю. Он обещал показать свои карты и путевые заметки, также у него есть маленькая книга с рисунками лекарственных трав, ты можешь такое представить? Ее переплет инкрустирован крохотными изумрудами, надеюсь, он не выдумывает и это не раскрашенные стекляшки.

Вот только как же тебе выбраться из дома… Решено, пусть Ламарк сам нанесет вам визит, ведь он человек благородный и барон не станет противиться такому общению. Под присмотром обожаемой Розель, конечно.

Вероника ухватилась за длинные концы шали и закружилась по комнате, напевая любимую «Сороку», а Тереза с волнением смотрела на сестру, прижав тонкие пальцы к груди.

– А как он выглядит? Припомни еще хоть что-то…

– Рыцарь? Хм, не хочу пугать тебя на ночь, дитя мое.

– Но я спросила о Лежьене. Какое прекрасное имя – Лежьен… Словно белый лебяжий пух – мягкий и теплый. А с чего мне бояться рыцаря?

Вероника вдруг стала серьезной и снова опустилась на край постели рядом с сестрой.

– Ты рассудила верно, Лежьен Ламарк весьма привлекательный юноша, у него светло-серые глаза и добрая улыбка. Когда я насыпала крошки в кормушку, они вместе с рыцарем как раз выходили из часовни.

И на лице рыцаря не было черного платка. Нехорошо над этим шутить, я напрасно смеялась. Понимаешь, Тереза, у него шрамы вокруг рта – словно следы от проколов толстой иглой. Я думаю… только не пугайся, ты же такая чувствительная, так вот, я думаю, что когда-то давно ему зашивали рот.

– Ах… но кто мог настолько чудовищно обойтись с человеком? – от волнения Тереза прижала ладони к щекам.