Песни драконов

И тогда АлХагал быстро попытался опротестовать ею сказанное:

– Это невозможно! Никто на такое не осмелиться! Никогда подобного не было. У меня монеты невозможно украсть.

Однако, как только он это произнёс, в зал и вправду ворвался взволнованный казначей и распластался в его ногах:

– Смилуйтесь, о повелитель! В том нет моей вины, но сегодня, при пересчёте казны, ваши покорные слуги не досчитались тысячи золотых пангов.

– Испепели вас драконы, дармоеды! Совсем потеряли страх! Всех казню, никого не помилую, – разразился гневным криком АлХагал, но тут же вспомнил о прорицание и повернулся к деве: – Если тебе было известно о похищении, значит наверняка ты знаешь и имя вора?

– Несомненно, – подтвердила кивком головы, красавица.

 – Но это я сообщу только на третий заход луны, после свадьбы.

* * *

Так что свадьба состоялась по слову провидицы и была грандиозной и пышной: столы ломились от яств, вино лилось рекой, и музыка не стихала. Все именитые гости спешили с дорогими подарками, и присутствующих было видимо-невидимо.

И тем, кому довелось побывать на пиру, могли откровенно ответствовать: «АлХагал никогда столь громко не гулял и никогда не был столь щедр.»

Дивились люди немало и красоте невесты, уверяя, что в жизни своей не видали девы прекрасней. Правда никто не знал откуда та родом, но ведь это не главное, поскольку и сам жених не шибко этим интересовался. А потому не обошлось без перешёптываний:

– А может дева не ангел, а демон! Смотрите как конунга приворожила: глаз с неё не спускает.

Никто отродясь АлХагала не видел таким счастливым. Не колдовство ли это? – допрашивали они прислугу.

– А хоть бы и так! Нам всё равно, – отвечали те, – может хоть теперь «сердце дракона» смягчится. Нас новая хозяйка во всём устраивает: и приветлива, и умна, да и понапрасну не обидит.»

Так что многие стали ожидать больших перемен, надеясь на лучшее.

А тем временем в преддверьях третьей ночи, как и было условлено, новоиспечённому супругу открылось имя похитителя.

Ничего неподозревающий вор – племянник главного казначея, со всеми веселился на свадьбе, и был на глазах у всех в тот же миг заточен в тюрьму. А с восходом луны распахнулись и двери спальни прекрасной невесты.

Этого АлХагал ожидал более всего. Смотреть на драгоценную вещь и руками не трогать – непомерное для подобных ему испытание. Но приходилось мирится по двум причинам.