Под грифом «Совершенно секретно»

Под грифом «Совершенно секретно»

Регина Сервус

Очень странная и немного детективная история о становлении писательского мастерства, с переносом в еще более странные места и явлением не менее странных личностей, оказавшимися при ближайшем рассмотрении российскими классиками.

Регина Сервус

Под грифом "Совершенно секретно"

ПОД ГРИФОМ «СОВЕРЕШННО СЕКРЕТНО».

Вместо предисловия.

Все, о чем вы здесь прочитаете, является чистой воды вымыслом и не в коей мере не может быть поклепом ни на нашу славную систему государственного образования, ни на доблестные правоохранительные органы, тем более, что некоторые факты, упомянутые в этом рассказе, в последнее время были изменены в лучшую сторону.

***

Иван Сергеевич Костров сколько себя помнил, всегда мечтал стать писателем. И вовсе не потому что он был тезкой знаменитого классика. Он постоянно что-то писал. Вернее, сочинял. В детстве ему все время приходили на ум какие-то рифмованные строки:

«Раз, два, три, четыре, пять – начинаем рифмовать» или «мы сейчас пойдем гулять», или «будем, будем сладко спать».

– Ах, ты мой маленький Пушкин! – умилялась мама. – Ну, придумай, придумай что-нибудь еще!

И Ваня придумывал. Стихи лились из его уст, как из рога изобилия. Это он тогда был уверен, что это стихи. Позже, когда мама попыталась пристроить его творения в местную многотиражку, ей заявили:

– Кто вам вообще сказал, что это стихи? То, что тут насочиняли можно назвать рифмоплетством, не более.

Представляете? Вот так прямо и прилепили на него ярлык: «Рифмоплет».

Мама, конечно, расстроилась, но Ванечке ничего не сказала. Она подумала, что ведь в школе тоже не дураки работают, а эти «горе издатели» еще локти кусать будут, что не оценили редкостный талант ее сына.

А в школе Ванечка Костров пользовался необычайной популярностью: его стихи «на злобу дня» появлялись в каждой стенгазете. Ваня писал о чистоте и порядке:

«Если бросил ты бумажку,

Назовем тебя букашкой!

За собою убирай!

Сменку брать не забывай!»;

о здоровье и личной гигиене:

«Коль здоровым хочешь быть,

Руки надо с мылом мыть!» или:

«Ты прививки не боись –

Приходи и уколись!»;

не говоря уже о многочисленных «проработках» двоечников, лентяев и прогульщиков.

Однако, учительница литературы Олимпиада Львовна никак не хотела ценить дар своего ученика.

– Ну, что же мне с тобой делать, Костров? – печально вопрошала она, устремив на мальчика грустные серые глаза.