Тайна Свинкса. Спасти мир

– Но там сейчас довольно прохладно… – неуверенно начала Виктоша, но брат уже открывал широкую двустворчатую дверь. Едва дверь открылась, поросенок быстренько прошмыгнул мимо Андрейки и улегся в углу за топчаном так, что если бы ни белая, тянущаяся за ним дорожка, никто бы и не догадался, что на террасе в углу за топчаном лежит белый поросенок.

«Собственно, а почему бы и нет? – подумала Виктоша. – Если мама или папа спросят о поросенке, всегда можно сказать, что переселили его туда пока… временно, чтобы убрать кухню.

А если не спросят…»

Виктоша вдруг почувствовала, что с этим поросенком связана какая-то тайна, которую ей еще предстоит разгадать. Брат опять, словно прочитав ее мысли, спросил:

– Это будет наш секрет, да? – он доверчиво заглядывал Виктоше в глаза.

– Да, – сестра погладила его по лохматой головенке. – И об этом никому нельзя говорить… если не спросят, – подумав, добавила она. – Понял?

Братишка радостно закивал головой.

– Ну вот и хорошо. А теперь быстро уберем с пола весь этот крахмал и посмотрим, вспомнят мама с папой про поросенка или нет.

Андрейка с готовностью принялся помогать сестре, по первому требованию притаскивая то тряпку, то веник, то совок, так что к тому времени, когда наверху послышались шаги, и в ванной зашумела вода, все было убрано, и оба заговорщика быстренько забрались под одеяла.

То, что во время уборки дети не нашли ни клочка от порванного пакета из-под крахмала, только укрепило Виктошу в ее догадке: здесь какая-то тайна!

Завтрак проходил как обычно.

Ни мама, ни папа даже и не вспоминали о поросенке. Виктоша всячески пыталась навести их на эту мысль: сначала просто расспрашивала о вечеринке и интересовалась, не было ли на ней каких-нибудь интересных конкурсов с необычными призами, затем, как бы невзначай, заинтересовалась, по какому случаю едят молочных поросят, и, за сколько времени до этого события их покупают, договорилась, в конце концов, до того, что мама с удивлением спросила:

– Аленький, ты что, захотела жаренной свинины?

Аленький – так называла Виктошу только мама, она вообще любила прилагательные, без зазрения совести превращая их во что угодно – хоть в имена.

Виктошу она называла Аленький или, конечно, Аленькая, папу – Серый, про Андрейку вообще могла сказать: «Где мой любимый Андреевский флаг?».