Уезд бездомных демонов

Чай оно, в нынешние времена, не у одних нас такая жизнь-то. А о тебе наслышан, да. Многое про тебя говорят. Большим человеком, говорят, стал в столице-то! Чай, и сам император к тебе в гости хаживал! – Семён говорил очень громко, от его голоса уже начинало звенеть в ушах, как от церковного колокола.

– Императоры в гости не хотят, они к себе зовут. А если они даже и к тебе в дом вошли, то они всё равно у себя, ибо вся страна их вотчина, собственность и имущество. Коли уж на то пошло.

– И то верно. – Семён почесал трясущимися руками облупленный нос, раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос или нет.

 – Пришёл Артёмку в последний путь проводить? Право слово, друзья вы с ним в детстве были, не разлей вода. Чего только не чудили, пока у старика алхимии учились. Но вишь оно как бывает: сегодня ты щи хлебаешь, а завтра морг заполняешь. Да убережёт богиня его душу, своим благословенным ликом.

– Да хранит земля надёжно его тело, своим святым теплом. – На этих словах все четверо прислонили ко лбу (ровно между бровей) скрещённые указательный и средний пальцы и прикрыли глаза, делая вид что молятся.

Это продлилось всего мгновение, после чего мужики снова были готовы продолжить диалог. Видя, что старый знакомый готов к длинной беседе, Николай не стал утомлять скучной болтовнёй домочадцев. – Ступайте заселяться, я позже приду.

Приняв у отца чемоданы, Арсений свернул влево от почты (в ту сторону, откуда пришёл это седой мужчина) и поволочился по кривой и ухабистой дороге.

– Сына, давай помогу, тяжело же. – Мария Кирсарова попыталась выхватить часть поклажи из рук сына.

– Не надо. Нормально всё. – Это было не пустое бахвальство, юноша был не только высок, но ещё и крепко сложен. Не зная рода его деятельности, можно было принять его за кузнеца, шахтёра или ещё какого работника тяжёлого физического труда день ото дня испытывающего свои мышцы на прочность.

Раздосадовано и даже немного осуждающе цокнув, Мария смирилась, что её чаду больше не нужна помощь: он уже давно в состоянии позаботится сам не только о себе, но и о ней если придётся.

Путь до села занял у них минут пятнадцать, может двадцать – не больше. Дом Прокофьи Андреевны точно нельзя было пропустить, он действительно сильно выделялся на фоне прочих зданий в деревне: голубые гладкие стены, белоснежное обрамление окон, такие же белые четыре колонны (две на крыльце, две перед крыльцом) и крыша, отдающая золочёным цветом.