Лига перепуганных мужчин

В свою очередь, когда и я воздавал ему должное, он тоже краснел, но, готов поклясться, только из желания угодить мне, лишь бы не разочаровывать меня. Я часто размышлял, замечает ли это Вулф. Его внимание к еде было столь полным, что я не раздумывая мог бы сказать, что не замечает, вот только строить какие-либо догадки о Вулфе было далеко не самым лучшим.

После обеда Вулф поднялся в свою комнату, как ранее и предупредил. Он ставил спектакль. Я посовещался с Фрицем на кухне несколько минут и затем тоже поднялся к себе и переоделся.

Я надел серый костюм в мелкую клетку, сидевший на мне лучше, чем что-либо другое из моего гардероба, голубую рубашку и темно-синий галстук. По пути вниз я остановился возле комнаты Вулфа, располагавшейся на том же этаже, чтобы задать ему вопрос. Он сидел в кресле, обитом гобеленом, подле настольной лампы с одним из романов Пола Чапина. Я подождал, пока он не отметит абзац в нем карандашом, и спросил:

– Что, если кто-нибудь из них притащит с собой посторонний предмет, например адвоката? Впускать его?

Не отрывая глаз от книги, Вулф кивнул.

Я направился в кабинет.

Первый явился заблаговременно. Я ожидал, что очередь начнет выстраиваться лишь около девяти, однако было еще без двадцати, когда до меня донеслись шаги Фрица в прихожей и звуки открываемой двери. Затем ручка на двери в кабинет повернулась, и Фриц ввел первую жертву. Ему явно не помешала бы бритва, брюки на нем сидели мешковато, а волосы были взлохмачены. Его светло-голубые глаза заметались по комнате и остановились на мне.

– Черт, – объявил он, – ты ведь не Ниро Вулф!

Я признал это и представился. Руку он не протянул и затем пустился в объяснения:

– Знаю, что пришел рановато. Меня зовут Майк Эйерс, из отдела новостей «Трибьюн». Я предупредил Огги Рейда, что должен отлучиться на вечер, чтобы спасти свою шкуру. Я остановился по пути перехватить пару рюмашек, а потом мне пришло в голову, что я непроходимый дурак, потому что выпивкой вполне можно будет разжиться и здесь.

И я не имею в виду пиво.

– Джин или джин? – спросил я.

Он ухмыльнулся:

– Молодец! Виски. И можешь не разбавлять.

Я подошел к столу, который мы с Фрицем поставили в нише, и налил ему. Ура Гарварду, думал я, светлым университетским денечкам и всему прочему. Еще я подумал, что он может доставить неприятности, если вдруг начнет шуметь, но, с другой стороны, если я не буду потакать его вредной привычке, он еще, чего доброго, удерет.