Лига перепуганных мужчин

Если же у меня не получится удовлетворить вас, я останусь ни с чем, так что дело сводится к следующему: готов ли в настоящий момент мистер Гейнс выплатить мне восемь тысяч долларов, доктор Бертон семь тысяч и мистер Майкл Эйерс сто восемьдесят в обмен на освобождение от охватившего их страха? Не сомневаюсь, что вы согласны с распределением счетов согласно платежеспособности.

Снова последовали кивки. Вулф постепенно урезонивал их, подчинял себе. Я мысленно усмехнулся: «Шеф, вы прелесть, только и всего, вы просто прелесть!» Ли Митчелл из Бостона заговорил снова:

– Конечно же, я не могу наверняка отвечать за мистера Коллара и мистера Гейнса.

Думаю, могу лишь сказать, что вы, скорее всего, сможете рассчитывать на них. Сегодня же вечером я вернусь в Бостон, и завтра они вам телеграфируют.

– Можете вычеркнуть Элкуса, – заметил Кэбот. – Он не заплатит ни цента.

– Нет?

– Нет. Он такой же сентиментальный, каким был и Энди Хиббард. Он скорее позволит нас всех перебить, чем поможет схватить Пола Чапина.

– В самом деле? Пагубно позволять капризам сердца заражать разум. Посмотрим… Джентльмены, теперь надо убедиться еще в одном пункте. Честно говоря, мне вовсе не хотелось бы, чтобы когда угодно в будущем кто-нибудь из вас счел возможным заявить, будто я действовал с грубостью или мстительностью, которые вы не предполагали или же не желали. Насколько я понимаю, все вы убеждены, что Пол Чапин – убийца, что он угрожал вам смертью и что его необходимо схватить, разоблачить, осудить и казнить.

Я намерен попросить мистера Гудвина огласить ваши имена. Если мое понимание верно, отвечайте, пожалуйста, «да».

Он кивнул мне. Я взял список, в котором отметил присутствовавших. Прежде чем я начал, вмешался Ли Митчелл:

– На этот пункт я могу ответить за мистера Коллара и мистера Гейнса. Безоговорочно. Их ответ «да».

Все заерзали, однако никто не издал ни звука. Я приступил к перекличке:

– Фердинанд Боуэн.

Хрипло, но твердо брокер ответил:

– Да.

– Доктор Лоринг Э.

Бертон.

Какое-то время царила тишина, затем Бертон произнес так тихо, что я едва расслышал:

– Нет.

Все посмотрели на него. Он огляделся по сторонам, сглотнул и внезапно взорвался:

– Чушь! Да, конечно же! Романтическая чушь! Да!

Фаррелл бросил ему:

– Хотел бы надеяться. Удивительно, что ты не оказался первым.

Я продолжил:

– Огастес Фаррелл.

– Да.

Я назвал остальных – Драммонда, Кэбота, Пратта, Адлера и Коммерса. Все они сказали «да».