Пятый лишний

Не слеп, поправляет меня первый, это вовсе не слепота. Просто иное восприятие. У нас всё иное, помнишь?

Если бы я мог забыть.

Воспринимай я Веру в перспективе, охватывая её целиком, такой, какой она кажется и, возможно, какой она и есть, ничего бы не случилось. Но я предпочёл видеть то, что я хочу, и так, как мне нравится. Даже египтяне были умнее. Они бы сразу заподозрили неладное. Но не я, нет. Мне нужна была Клео.

На чёрной лакированной столешнице синеет лазуритовая маска – Вера сняла её перед уходом. Рядом лежит косметичка с помадой, которой она никогда больше не накрасится, и золотистыми румянами, которые она забросила давным-давно, хотя они были ей так к лицу, делали из неё настоящую египетскую царицу.

Я тоже пытался. Готовил для неё молочно-медовые ванны. Взбивал желтки с миндальным маслом и втирал в её потускневшие волосы. Детокс-смузи, ванночки для рук, благовония, масла… Всё для моей Клеопатры. Я пытался из найденной жестянки сделать желаемую золотую вазу. Мне это удалось, но вскоре по вазе пошли трещины, а реставратор из меня оказался хреновый. В конце концов ваза застряла в полуразрушенном состоянии, внутри жестянка, снаружи золото, испещрённое ломаными линиями будущих осколков. Выносить это стало невозможно. Нет ничего хуже неопределённости. И потери контроля. Пришлось разбить вазу, чтобы покончить с этим.

Я больше никогда не увижу Веру, и всё из-за чёртовой аспективы.

Дверь за ней закрывается, и я чувствую облегчение.

Кристи

Ты знаешь, кто ты? Да, именно ты?

Не слышу.

Наклонись поближе, крикни ответ в мой колодец без дна и без надежды. Всё равно не слышу. Неважно. Я знаю, кто я.

Я – ветхий дом. Опасный дом. Ветхость всегда таит опасность, как для себя, так и для окружающих. Я точно знаю, кто я. И что внутри меня.

Ландшафты менялись. Пляж ли это был в жаркий солнечный день, или дождливое утро в лесу, или городская сумеречная суета, или подсвеченный ночными огнями посёлок у подножия горы. Не менялся только дом. Где бы я ни находилась, где бы ни находился этот дом, мы с ним всегда были одинаковы.

Ландшафт не имеет значения. И никогда не имел.

Фасад маскировался под опрятный, а вот ступеньки действительно всегда были чистыми. Старели с годами, конечно, но всё-таки оставались незагрязнёнными – это то немногое, что я могла сделать. Чтобы хотя бы со стороны мы казались нормальными. Вход в дом должен быть незапятнанным. Другое дело, что я давно уже никого в него не пускаю. Слишком опасно.