Пломбир в шоколаде

Вновь поставил передо мной рюмку, плеснул в неё водки до половины. Я одним махом выпила. Из глаз брызнули слёзы.

– Ася! – испуганно вскрикнула Машенька и прижалась ко мне. – Не плачь!

– Видишь? – папа обратился к маме и указал подбородком на внучку. – Твоё воспитание. У вас в городе даже дети не плачут. А деревенский ребёнок, завидев, что мамка слёзы льёт, зарыдал бы ответно в три ручья.

– Ася Машеньке не мама, а тётя.

– А нам, деревенским, всё равно – мама или тётя. Если кто один заплакал, то мы всей улицей поддержим.

За нами не заржавеет. А тебя, Васька, хочу спросить. Нормальный гроб – это какой? Из цельного дерева, с модной полировкой, с медными ручками, с окошком в изголовье да с вентилятором? Если ты меня в таком хоронить собираешься, то ты меня разочаровала, доча. Мне в таком гробу даже лежать будет стыдно. Сто раз перевернусь, пока упокоюсь.

– Ну, упокоишься ты ещё до того, как мы тебя в гроб положим!

По тому, как изменилось выражение маминого лица после произнесённой фразы, я поняла, что и в ней нарастает тот же ужас и страх, которые я сама пережила несколько минут назад.

– Неужели мне надо было купить гроб, чтобы понять, как вы меня любите? – папа усмехнулся. Мама зарделась и потупила взгляд. Я счастливо улыбнулась и почувствовала, что меня накрывает мягкая волна желаемого опьянения.

– Так ты не собираешься умирать, папа? – мой голос звучал жалобно и как-то по-детски.

– Пока гроб не доведу до совершенства – даже и не мечтайте! – папа для убедительности пристукнул кулаком по столу.

Не сильно, чтобы лишний раз не раздражать маму, но так, чтобы чашка о блюдце звякнула. – Ишь чего выдумали! Хоронить меня собрались! Весна не лучшее время смерти для деревенского мужика. Весной крестьянин торжествует!

– Если мы с тобой думаем об одном и том же крестьянине, воспетом классиком, то он торжествует зимой, папа.

– Нормальный крестьянин, доча, торжествует во все времена года. Потому как не сидит сиднем, а дела делает. Ты Маркизу тоже вызвонила? – папа строго посмотрел на маму, но в глазах его я уловила еле заметную насмешку.

 – Младшенькая наша тоже должна подтянуться, чтобы успеть проститься с обезумевшим папашей?

– Маркиза занята. У неё лекции сегодня.

– Вот видишь, Васька, – папа с хрустом потянулся, вышел из-за стола, погладил по голове Машку, как котёнка погладил, – умирать сегодня мне не с руки. Младшая дочь приехать не сподобилась. Для Маркизы её лекции гораздо важнее таких глупостей, как прощание с отцом.