Пломбир в шоколаде

Так отчётливо поняла…

В маминых глазах заблестели слёзы. Я её такой совсем не знала, свою маму. Я всегда считала её капризной и экстравагантной особой. А папа при ней смотрелся деревенским увальнем, которого, если правильно не развернёшь, не будет знать, куда двигаться. А папа, оказывается, всё прекрасно понимал и поддерживал мамину игру. И мама всё понимала и чувствовала себя с папой как за каменной стеной. Как за скалой, которая прикроет от всех невзгод. Я пересела на топчан и обняла маму за плечи. Как давно мы не обнимались! Мне всегда казалось, что железной, вечно чем-то недовольной маме эти объятия совсем не нужны.

А сейчас, прижавшись к ней всем телом, я поняла, что она уже не стройная, а по-старчески сухонькая. И кожа сухая и обвисшая. И что мама из последних сил всё это маскирует платьями с воланами и рюшами. Мама смахнула набежавшие слёзы и прильнула ко мне.

– Знаешь, как я испугалась, когда ты мне про гроб сказала. И через этот какой-то детский страх я вдруг поняла, как остро я вас люблю.

И тебя, и папу. И мужа. Я ему даже записку написала с признаниями. Представляешь, как он удивится?

Мама потрепала меня по волосам. Я поняла, что ей тяжело говорить, что слёзы всё ещё сдавливают её горло. Но этот её жест, который я помню с самого детства, красноречивее любых слов.

– Представляешь, мама, если бы в официальных учреждениях парам, которые подают на развод, документ подписывать давали бы не на столе, а на крышке гроба?

– Зачем это? – мама улыбнулась сквозь слёзы, и у меня сдавило сердце.

Очень жалкой получилась эта улыбка. Раньше мама так никогда не улыбалась. И растёкшаяся тушь беззастенчиво подчеркнула то, что мама пыталась скрыть от всех и, в первую очередь, от себя самой – морщины.

– Мне кажется, что те, кто всё ещё друг друга любит, передумают разводиться, когда поймут, что расстаются навсегда, что они как бы умирают друг для друга, что один из них в гроб ложится… – я поёжилась. Мне самой эта моя мысль показалась дикой.

– А у кого рука не дрогнет? Кто подмахнёт свидетельство о разводе что на казённом столе, что на крышке гроба, не задумываясь?

– Кто подмахнёт, тот и не любил… Тем, действительно, лучше развестись и не мучать друг друга.

– Фантазёрка ты, Асенька. И всегда такой была. Только фантазии у тебя нынче какие-то мрачные.

– Фантазии как фантазии, мама. Соответственно моменту. Хорошо бы прояснить, в связи с чем появился наш гроб.

– Наш гроб? – в ужасе повторила мама.