Гемма, ода и другие

– Пропусти это! Что дальше?

Роня мужественно пробежал глазами вниз.

– Описание поле брани. – молвил он и выразительно добавил – Подробное.

– Вычеркни! – срывающимся голосом попросила дверь уборной.

– Зирх, ты не понимаешь! – зло бросил Александритовый рыцарь – Нам необходимо что – то предпринять, иначе мы проиграем!

Ярко – зеленый камень в груди предателя опасливо сверкнул, выдавая его истинные намерения…

– Как же прямо так взял и выдал – отметила про себя Вэлька – Все мы задним умом крепкие, откуда же тогда ядру было знать?

Тот, кого назвали Зирхом, бывший сыном Зирхаррона, внуком Хризольда, Правнуком Ирхизла, прапра…

– Это стирай – безжалостно отрезала специалист по истории – И что им далось в этом перечислении родственников до десятого колена?

– Может они просто расписывали перья? – невинно предположил четвертьсвятой, однако подробный список неведомых хризолитовых дядек послушно стер.

Зирх в задумчивости посмотрел на своего побратима.

– Значит это все-таки правда! – гемм обличительно сверкнул золотистым камнем.

– Что именно?

– Ты якшаешься с Иным! Признайся, это он надоумил тебя выступить перед Стратумом и просить о смене жрицы!

– Что? – актер из Александритоого гемма, откровенно говоря, был ХРЕНОВЫЙ.

– Что? – в унисон Алексу из свитка перепросила ликтор – А это уже чьи художества?

– Мои! – низенькая дверца распахнулась, пропуская последнего «редактора».

Им оказался аватор Дакрик. Комнаты, где он побывал, без труда находились по прилегающим к ним руинам.

Мимоходом священник опрокинул деревянный туесок. Святая водица залила добрую половину священного свитка.

– Ай, чтоб тебя… Роник стряхнул испорченную рукопись – Ну вот, половина чернил растеклась, опять нам придумывать. А народ потом жалуется.

– А нечего всякий раз писать «сиськи» когда видишь непонятное слово. Дальше давай!

– Зирх, я ее оправа и только, а ты просто …

– Нет! Меня ты не обманешь! Алекс! Алекс, послушай! Ты не знаешь, с кем связываешься!

– Нет! – Предатель слушал своего боевого товарища, но глаза его были пусты.

Далее текст нельзя было разобрать из – за водяных разводов. Рукопись с горем пополам просушили и за чтение взялась сама Вэлька. Начиналась ее любимая часть. Там была постельная сцена.