Четвертая стена

– Обещаю… – ответил он уверенно, но тихо

Быстрым шагом Аня направилась в сторону дома неподалеку. Алекс еще минуту стоял неподвижно, обдумывая все то, что услышал. «Мертва, значит… И ты решил ее забыть, заменив другой девушкой, но когда та залетела, ты вдруг понял, что ее не любишь? Нет, как-то несуразно звучит… Кто бы мог подумать, что к двадцати трем годам мне будет интересно разнюхивать про прошлое какого-то очкарика… Вот, черт! Я так и не узнал какую-нибудь городскую легенду! А еще она неплохо так меня опустила, хех.

Люблю таких женщин!» – думал он. Затем вздохнул, сказал вслух фразу: «Оце так справи» и пошел в сторону дома Джерри.

Вспомним алгебру из средней школы: помимо того, что Джерри стартовал раньше, его скорость передвижения была выше, чем у Алекса. Дальше, по логике, должен быть вопрос: «Через сколько минут Алекс догонит Джерри?» Но мы не будем решать эту задачку – у Джерри было десять минут точно до прихода товарища; это без учета того, что Алекс мог по пути зайти и купить выпивки, например.

Но не суть. Пока тот был в пути, наш второй герой находился в раздумьях, не находя себе места. Он бродил по комнате из угла в угол, останавливаясь на мгновения, а затем садился на пол, смотря то на стены, то на потолок, то на картину «Телефон-омар».

К слову, Телефон-омар или Телефон-лобстер – одна из работ Сальвадора Дали, сделанная совместно с другим художником-сюрреалистом Эдуардом Джеймсом, о котором, как ни странно, все забывают. Эта картина входит в цикл под названием «Паранойя и война» и олицетворяет протест создателей против приборов массовой коммуникации.

«Телефон – это средство передачи новостей, а в будущем омары заменят телефоны», – так говорил сам Дали. Что он имел в виду до сих пор не ясно, что неудивительно. Он всегда был известен не только своими работами, но и выходками. Например, на одну из вечеринок, которую устроил художник, пришла молодая, ныне известная, певица Шер со своим тогдашним мужем, и она умудрилась сесть на дилдо, которое Дали «совершенно случайно» оставил на ее кресле.

Но вернемся к Джерри, которому сейчас было не до омаров и годмише. Присев на один из пуфиков, он задумался: «Стоит ли мне это делать? Я не знаю. Я уже ничерта не знаю в этой жизни! К двадцати пяти годам я имею неоконченную магистратуру, статус безработного, жену и малолетнего ребенка. У меня нет цели в жизни, а моя мечта расплывчата. И к тому же, я совершенно не социализирован, как я лично считаю.