ESCAPE. Изгой

Такого везения ждать снова не приходилось, и ночные вылазки Германа стали явлением еще более редким. В конце концов, все необходимое для работы над чучелами было уже найдено. Теперь играть в «воришку» можно было продолжать разве что из любопытства.

Увлечение старшего отцом, естественно, не одобрялось. То, что он мог позволить жене, считалось штучками дамскими и для мужа, даже юного, совершенно несвойственными. Спасало только то, что посещать детскую всегда было ниже достоинства Николаса, а рабочее время в «Фармации» выпадало на световой день, в который и старался уложить свою работу Герман.

Валериан, регулярно становившийся свидетелем создания нового «экспоната», относился к старшему брату с легким скептицизмом, но все же неизбежной теплотой и папе ничего не докладывал. Несмотря на стремления младшего показаться взрослым лучше, чем есть (казалось, этой привычки он понабрался в школе), за периметром родительского наблюдения Вэл все еще оставался озорным и «живым» мальчишкой, который любил коллекционировать тайны и сурово хранить их, словно настоящий джентльмен.

– Фу! Какой же запах у твоего творения! – брезгливо заметил мальчик, расположившись на кровати с книгой.

– Это не от нее… – старший пораженно застыл, словно был в мгновение заморожен невесть откуда взявшимся ледяным проклятием. – Это карболка.

– Ты на руки, должно быть, опрокинул весь сосуд! – весело было хихикнул брат, но вдруг заметил, что длинные руки юноши застыли в неестественном положении.

 – Герман? Что стряслось?

Худые, угловатые плечи парня дрогнули. Он тряхнул головой, ощущая, как наваждение, окрашенное в кроваво-красный цвет последнего увиденного им монстра, начинает застилать сознание. Вдох. Выдох. И снова вдох. Забывая о том, что лишь с минуту назад обработал руки, Герман поднялся и приоткрыл окно напротив рабочего стола.

– Я бы мог открыть! – насупился Валериан.

– Ты не дотягиваешься, – все еще безэмоционально ответил старший брат.

Еще несколько минут, и то, что являло собой кошмар наяву, начало отступать.

Однако липкая, когтистая лапища все еще терзала подсознание, являя собой конечность неясного владельца нечеловеческого происхождения.

– Послушай, Вэл… – как бы между делом начал темноволосый юноша. – Та или тот… кто заходил в аптеку тогда, после того как отец представил нам громил…

– Вуйчичей? – совершенно неуместно, по мнению старшего, отметил мальчишка. – Это была миссис Доусон.