ESCAPE. Изгой

Заинтересованный идеей вечного цикла жизни, юноша уходил дальше создания необычных украшений и мастерил полноценные образцы, которые с большой аккуратностью и интересом помещал под стеклянные колбы, в быту служившие медицинским целям. Стеклянных колпаков в доме Бодрийяров было в достатке. Еще во времена открытия первой «Фармации Б.» дедушка Джек использовал их для демонстрации собственных экспериментов с человеческими органами, но после осознал, что такое подобие анатомического театра пугает современных посетителей, и забросил стекляшки без дела, скрывая их от чужих глаз в своем рабочем кабинете.

Хорошенько очистив колбы, старший сын Бодрийяров с восторгом принял их в дело, расставляя собственные «экземпляры» в пределах их с братом и без того довольно тесной для двоих повзрослевших детей спальни.

Сегодняшняя ласточка была найдена Линой во время утренней прогулки с травницами и подарена сыну сразу после возвращения домой. Ее тушка казалась больно объемной для украшения дамского головного убора, а потому домом несчастной после ее естественной кончины теперь должен был стать стеклянный колпак.

В течение дня косточки были очищены и отварены, а тушка – подготовлена для финального аккорда. Оставалось лишь аккуратно собрать скелетик и набить его соломкой, чтобы не потерять идеально созданную природой исходную форму.

Герман корпел над мелкой работой, водружая на нос причудливые пенсне, также найденные в кабинете, который когда-то принадлежал Джеку, а теперь был личным убежищем отца. Вылазки туда старший сын мог совершать лишь по ночам, несмотря на то что все то, что Николас считал конфиденциальным, его совершенно не интересовало.

Главным образом, предметом его страсти становились антресоли, в которых скрывалось то, что Бодрийяр-старший не считал полезным и как-либо применимым. Подобие очков с двойными стеклами скрывалось за кипой исписанных вручную бумаг. Но почерк их владельца был неузнаваем и неразборчив, а потому юноша не решался тратить драгоценное время отсутствия отца на их полноценное прочтение, лишь изредка цепляясь за самые интересные медицинские факты.

Ему случалось быть пойманным отцом всегда один раз, и тогда уговоров Мари хватило для того, чтобы оставить нерадивого отпрыска без наказания. Нянечка сокрушалась и плакала навзрыд, готовая принять любую муку от главы семьи за дорогого сердцу воспитанника. Разбуженный и тогда слегка приболевший Николас сдался быстрее, чем предполагал сын, и оставил их с нянькой в покое.