Послушница тайной школы

Если бы я знала, что такое вообще возможно, то собрала бы манатки и сбежала еще вчера, а сегодня бежать оказалось уже поздновато. После моей гневной речи о том, что я вольная подданная королевы, и никто не имеет права мною распоряжаться, меня попросту избили и кинули сюда в подвал, так сказать, на перевоспитание. Избили надо отметить со знанием дела, я то уж в этом понимаю, все тело болит, но шкурка и лицо целы, никаких уродливых синяков и шишек.

И вот, что теперь делать? – Устав стоять, я все же решилась опуститься на пол.

 – Я не пай-девочка и спать с мужчинами за деньги для меня не впервой, мне, даже признаться, иногда это нравится, но одно дело работать на себя и совсем другое быть дойной коровой для какого-то мерзкого толстяка. И даже не это суть проблемы, главное – не выношу, когда меня заставляют. Если уж я уперлась, то уперлась, сдвинуть невозможно, хоть бейте, хоть режьте, бесполезно. Вот и сейчас, хоть бы одна здравая мысль в голову пришла, так ведь нет, одна бредовей другой. То в голову лезет картинка, где я вцепляюсь зубами в руку охранника и, вырвавшись на улицу, ору во весь голос «помогите»! То, как хватаю нож со стола, и опять тоже самое…

Да кто тебе поможет, дура, – беззвучно ору на себя, – ты одна в чужом городе, никого не знаешь, и никто за тебя вписываться не станет.

Неожиданно загрохотали шаги над головой, и, заскрипев, крышка люка начала подниматься. Сверху вместе со светом просочился приторно-слащавый голос.

– Ну что, наша красавица одумалась или желает еще посидеть?

Непроизвольно оцениваю каждое услышанное слово и, судя по тону вопроса, сижу здесь уже порядочно.

Видать, пока злилась и строила безумные планы, время пролетело незаметно.

В ответ на мое молчание в голосе сверху появились нотки раздражения.

– Так что будешь сидеть до утра или пойдешь работать?

Мысли в моей голове продолжают лихорадочно крутиться. Торчать здесь бессмысленно. Отсюда точно не убежишь. Надо соглашаться. Выведут из подвала, а там посмотрим.

Все-таки, решившись, отвечаю коротко и устало.

– Пойду.

Надо усыпить бдительность моих тюремщиков, пусть думают, что я сломалась.

Голос сверху вновь наполнился сахаром.

– Вот и хорошо, вот и чудненько, давай поднимайся, там как раз тебя клиент дожидается.

Встаю и плетусь по каменной лестнице, каждый шаг дается мне с трудом, словно на плаху шагаю. Наконец, выползаю наверх, где меня встречает толстый лысый коротышка и здоровенный громила за его спиной.