Лето на Парк-авеню

– Спасибо, – сказала я, слегка озадаченная, и опустила взгляд на свои ногти.

Самый обычный розовый лак.

Хелен улыбнулась и зашагала по коридору в оранжевом платье от «Руди Гернрайха» и цветочной косынке, концы которой спадали вдоль шеи. Дойдя до конца коридора, она обернулась и сказала мне:

– Чудесных выходных, киса.

Я никого по-настоящему не знала в городе, да и сам город тоже, так что все мои планы на выходные сводились к прогулке с Труди в воскресенье, поэтому я предпочитала засиживаться на работе.

Я взялась печатать записку Хелен Айре Лансингу, начальнику отдела реализации и рекламы «Космополитена»: «Я бы хотела видеть больше рекламы женской продукции. Как у нас дела с „Мэйбеллин“, „Ревлон“, „Макс Фактор“, „Мидол“ и „Котекс“?» Она писала, что волнуется насчет отдельных клиентов «Проктер и Гэмбл»: «Вы же согласны, Айра, что „Криско“, „Оксидол“[2 - «Оксидол» – чистящее средство.] и туалетная бумага „Шармин“ – это не сексуально…»

Закончив печатать, я услышала, что кто-то разговаривает в коридоре, и подняла взгляд.

В дверях кабинета Билла Гая стоял Эрик Мастерсон. Я видела его на этаже несколько раз за эту неделю, вместе с Диком Димсом. Кое-кто из девушек говорил, что Эрик – самый молодой управленец Хёрста за всю историю.

Я вернулась к записке, проверить, все ли в порядке, чтобы первым делом заняться ею в понедельник с утра. Периодически я поглядывала в коридор, убеждаясь, что Эрик все еще там, стоит, касаясь стены у кабинета Билла Гая – без обручального кольца – галстук свободно висит.

Разделавшись с запиской, я решила разобраться с горой злопыхательских писем. Первое письмо было от некой Гретхен Хиллс из Индианаполиса, которая вняла совету Хелен, сделала пластику носа и теперь не могла дышать одной ноздрей.

– Она на месте?

Подняв взгляд, я увидела перед собой Эрика Мастерсона. Я впервые видела его так близко и поняла, почему другие девушки беззастенчиво с ним флиртовали. Любая женщина готова была бы убить за такие ресницы. Плюс у него были темные глаза, прекрасные зубы, элегантный прямой нос и густая шевелюра.

Он сознавал свою привлекательность и наверняка любил смотреться в зеркало.

– Ну? – он взглянул мимо меня, в сторону кабинета Хелен. – Она на месте?

– Ой, нет, извините. Боюсь, она уже ушла сегодня. Вы с ней разминулись.

Он сложил руки и сложил губы, словно собираясь свистнуть. Из-за угла показалась уборщица с мусорным контейнером и принялась ссыпать туда пепельницы и мусорные корзины.