Петрушка

Когда-то тут стояли кипарисы; высокие, почти как тополи в центре города. Они благоухали, развеивая знойную жару, которая приходила летом на очаковские равнины с севера и востока, с сухих степей. Юре вспомнилось, как над этими кипарисами витали в синем небе белые чайки, красиво описывая фигуры высшего пилотажа, которые потом он видел в исполнении Веры на её воздушной практике. Маневры хохотуний, и даже лёгких, изящных ласточек, по сравнению с тем, как летала Вера, казались Юре совершенно неуклюжими. Пожалуй, он никогда не видел, чтобы чайки выполняли мёртвую петлю, а береговушки – бочку Нестерова.

Но всё же он наблюдал за их полётами, и было это на закате одного удивительного дня. Очаковец уже не помнил, что именно тогда случилось; зато помнил, что заканчивался день очень красиво, тихо и спокойно, и ничего Юру тогда не тревожило, потому что рядом стояла его Вера. А сзади били куранты.

Биолог в одно мгновение возвратился в реальность. Штормовые тучи мрачно вертелись над компанией, а внизу, где-то за растворившимися в темноте очаковскими склони и погоревшими деревьями, в волнорезы у порта громко билась солёная вода.

Юра повернул голову влево, чтобы посмотреть на храм, и тут же опешил.

Половина собора оказалось обрушенной. Холодный ветер зимних штормов вновь пробежался по разбросанным кирпичам, из-за чего Юре послышался печальный свист сквозняка, бродившего подле ликов святых, напоминающий о уже наверняка погибшем церковном хоре. Преподаватель поднял голову. Когда-то там стояла колокольня, а над ней сиял золотой крест.

И чем дольше он смотрел туда, тем больше мрачнел и тем сильнее убеждал себя, что храм подорвали. Подложили у фундамента и вокруг колокольни динамита, или ещё какой взрывчатки, подожгли и подняли в воздух, как сто двадцать лет назад. Но кто?

«Роботы, – предположил Юра. – Снова, гады, искали кого-то».

Почти все проходы в храм оказались заваленными, потому дроиды провели своих пленных внутрь через одну из щелей, образовавшихся вследствие взрыва.

У импровизированного порога биолог снова остановился и, убедившись, что на него не обратят внимание, перекрестился.

Их с Петей подвели к иконостасу. Тут пахло ладаном, как в те мирные времена, когда ещё можно было ходить в церковь. И ничем больше. Ни морской ветер, ни гарь не забредает сюда, за стены Свято-Николаевского собора.

Прямоходящий андроид появился за спинами двух маленьких людей, прежде совершенно нелепо бродивший около престола.