Канун дня всех святых

Ветер той ночью дул иначе, и тьма ощущалась по-особому, а как же, ведь наступил канун Дня Всех Святых. Могло померещиться, будто все вокруг выкроено из мягкого черного, или золотистого, или оранжевого бархата. Дымки клубились из тысячи труб, словно шлейфы за похоронными процессиями. Из кухонных окон струились два аромата – рубленой тыквы и тыквенного пирога.

Чем больше мальчишечьих теней проносилось под окнами, тем истошнее становились крики за запертыми дверями – полуодетые мальчуганы – щеки измазаны гримом; вот горбун, вон великан… среднего роста.

Перерыты чердаки, взломаны старые замки, древние сундуки выпотрошены в поисках костюмов.

Том Скелтон напялил свои кости.

Он ухмыльнулся, взглянув на позвоночник, грудную клетку, белеющие коленные чашечки, пришитые на черный хлопок.

Повезло мне! Подумал он. Какое имечко! Том Скелтон. Для Хэллоуина лучше не придумаешь! Все тебя кличут – Скеле?т! Что же остается надеть?

Кости.

Бабах. Восемь дверей громыхнули и захлопнулись.

Восемь мальчишек великолепно перемахнули через цветочные горшки, перила, увядшие папоротники, кусты, приземляясь на задубевшие, словно накрахмаленные, лужайки.

Пытаясь урвать на скаку напоследок простыню, прилаживая последнюю маску, напяливая странные грибные шляпки или парики, крича в восторге от того, как ветер подхватывал их, подталкивая на бегу, или изрыгая мальчишечьи проклятия, когда маски слетали, или съезжали набок, или забивали ноздри запахом подкладки, словно горячим песьим дыханием. Или просто исторгали восторг от осознания своего существования и на свободе в эту ночь раздували легкие и надрывали глотки, чтобы вопить, вопить… вопиииить!

Восемь мальчишек налетели друг на друга на перекрестке.

– А вот и я – Ведьмак!

– Пещерный человек!

– Скелет! – с наслаждением выпалил Том в костюме из костей.

– Горгулья!

– Попрошайка!

– Смерть собственной персоной!

Бум! Они столкнулись, отлетев назад, и с ликованием столпились на углу под уличным фонарем, который отплясывал на ветру, звоня, словно церковный колокол.

Кирпичи мостовой превратились в палубу пьяного корабля, который раскачивался, зачерпывая то свет, то тьму.

Под каждой маской – мальчик.

– Ты кто? – ткнул пальцем Том Скелтон.

– Не скажу. Секрет! – завизжал Ведьмак неузнаваемым голосом.

Все захохотали.

– Ты кто?

– Мумия! – гаркнул мальчик, под пеленой древнего пожелтевшего савана, словно гигантская сигара, бредущая по ночным улицам.

– А кто?..