Лекарство от меланхолии

– Боже!

– Да, призовем Господа!

В этот миг дракон обогнул холм. Его чудовищный янтарный глаз впился в них, воспламеняя доспехи. Он мчался вперед с леденящим душу завыванием и чавканьем.

– Боже милосердный!

Копье ударило ниже желтого глаза, лишенного века, и выгнулось, подбросив латника в воздух. Дракон врезался в него, подмял и перемолол. Мимоходом, в сотне футов, он черным плечом размозжил о каменную глыбу второго коня и седока. Подвывая и скрежеща, дракон сеял вокруг себя огонь, розовое, желтое, солнечно-рыжее пламя в мягких клубах слепящего дыма.

– Видал? – прокричал чей-то голос. – Что я тебе говорил!

– То же самое, то же самое! Рыцарь в доспехах. Богом клянусь, Гарри! Мы в него врезались!

– Остановимся?

– Попытался однажды. Ничего не нашел. Не по нутру мне остановки на этой пустоши. Мурашки по спине так и бегают. Чую недоброе.

– Но мы же врезались во что-то!

– Я же столько ему свистел, а этот болван даже не шелохнулся!

Мглу разорвало выхлопом пара.

– Прибудем в Стокли по расписанию. Ну что, подбросим угольку, Фред?

Свисток сотряс росу с пустых небес. Ночной поезд, неистово полыхая, устремился вверх по лощине и пропал на холодных просторах севера, а черный дым и пар рассеялись в оглохшем воздухе спустя мгновения после того, как он промчался и исчез навсегда.

Лекарство от меланхолии, или верное средство найдено!

– Пошлите кого-нибудь за пиявками, сделайте ей кровопускание, – велел доктор Гимп.

– У нее и так уже крови не осталось! – вскричала миссис Уилкс. – О, доктор, чем страдает наша Камиллия?

– Ей нездоровится.

– Да, и?

– Она хворает, – сердито зыркнул добрый доктор.

– Ну же, продолжайте!

– Она – дрожащий огонек свечи, вне сомнения.

– Ах, доктор Гимп, – возмутился мистер Уилкс. – Удаляясь, вы говорите нам то же, что мы сказали вам, когда вы вошли!

– Нет! Больше! Давайте ей эти пилюли на рассвете, днем и на закате.

– Она и так уже напичкана вашими верными средствами, черт побери!

– Ай-ай-ай! С вас шиллинг, сэр! Я ухожу.

– Уходите и призовите Дьявола вместо себя! – мистер Уилкс всучил доброму доктору монету.

Засим врач крякнул, нюхнул табаку, чихнул и вышел на людные улицы Лондона слякотным весенним утром 1762 года.