Темный карнавал

Что у него там на лице в этот момент – не разглядеть, зато от глаз никуда не спрячешься – они так и ждут, чтобы поднять тебя на смех. И каждый раз он придумывает что-нибудь новенькое.

– Нет у тебя там ничего, что нам понравится, ты, ушлепок!

У Чарли сам собой сжался ворсистый на костяшках кулак.

– А вот и есть! Какая-то непонятная фигня в банке, – продолжил он. – То ли чьи-то мозги, то ли маринованный волк, то ли… А вот сами идите, тогда и увидите!

Щелчком стряхнув с сигары розовый пепел, кто-то из мужичков лениво подошел посмотреть.

Чарли с важным видом приподнял крышку банки, и в тусклом свете фонаря стало видно, как доброволец переменился в лице.

– Мать моя, что это?

Это была первая оттепель. Следом за мужичком с трудом, но все же поднялись остальные. Их тут же повело, однако за счет гравитации им кое-как удалось начать ходьбу. В сущности, они не делали для этого никаких усилий – просто в нужный момент подставляли ногу в ту сторону, куда их клонило, уберегая свои бесценные лица от столкновения с землей.

Когда они обступили банку с таинственным содержимым, Чарли вдруг впервые в жизни решился прибегнуть к некой стратегии – и со стеклянным звоном захлопнул крышку.

– Кто хочет увидеть больше, приходите ко мне домой! Эта штука будет там, – великодушно заявил он.

– Ха! – громко сплюнув, отозвался из своего орлиного гнезда под навесом Том Кармоди.

– А ну, дай еще разок гляну! – выкрикнул старик Медноу. – Никак мозг?

Чарли взмахнул поводьями, и лошадь рванула с места.

– Нет уж, будьте добры ко мне!

– А что скажет твоя жена?

– Да она отбивные из нас сделает!

Но Чарли вместе с повозкой уже скрылся за холмом. А мужички остались стоять, жуя языки и щурясь ему вслед. Даже Том Кармоди выругался сквозь зубы под своим навесом…

Вознося банку к себе на крыльцо, чтобы поставить ее на тронное место в гостиной, Чарли не сомневался, что с этого момента его лачуга станет дворцом. Не кто-нибудь, а действующий король висел теперь неподвижно в водах своего частного бассейна – торжественно поднятого и установленного на полку над тщедушным столом.

Банка была единственным предметом, нарушающим серое однообразие, которое царило в этом мирке на краю болота.

– Что это у тебя там? – Драматическое сопрано Теди прервало поток его восхищения.

Она стояла в дверях спальни – худая, в линялом платье в бело-голубую клетку, с волосами, зачесанными за красноватые уши и собранными в бесцветный пучок.