Жена наверху

Действительно ли ты хочешь быть в отношениях с такой женщиной? С безродной?

Поставив стакан на стойку, Эдди в несколько шагов подходит ко мне.

– Да, – тихо отвечает он и кладет руки на мои обнаженные плечи. Прикосновение пронзает меня током до самых кончиков пальцев ног, и, невольно закусив нижнюю губу, я вижу, что Эдди замечает это.

– Спасибо, что открылась мне, Джейн. Теперь, когда я знаю о тебе это, представляю все, через что ты, должно быть, прошла… – Сделав паузу, Эдди пытается поймать мой взгляд, и в его глазах столько сочувствия и доброты, что у меня слегка подкашиваются ноги.

 – После этого я не хочу тебя меньше. Я хочу тебя еще больше, – заканчивает он, и это самая приятная вещь, которую мне когда-либо говорили.

– Эдди, – начинаю я, но его хватка становится крепче.

– Нет, – возражает он. – Если бы мне хотелось Эмили Кларк или Кэмпбелл Рид, я был бы с ними. Я с тобой, потому что хочу тебя, Джейн.

Склонив голову, Эдди легко касается моих губ своими. Легкий укус, его зубы захватывают мою губу, и на меня накатывает такая волна желания, что я вздрагиваю.

– Моя Джейн, – произносит Эдди тихим и хрипловатым голосом, и я с трудом могу сглотнуть. Больше никакого притворства, никакой иллюзии.

– Я не твоя, – с усилием выдавливаю я. – Я свободна, как чертова птица.

Мои слова заставляют Эдди улыбнуться, и, когда он целует меня снова, я тоже кусаю его за губу в ответ.

Я не уйду сегодня домой, и мы оба это знаем.

Я больше никогда не уйду.

Часть II

Беа

ИЮЛЬ,

ОДИН ДЕНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ БЛАНШ

Даже не знаю, для кого я пишу все это.

Для себя, наверное. Хочу перенести все на бумагу, пока события еще свежи в моей памяти. Я не могу позволить себе надеяться, что кто-то найдет мои записи. Сейчас слишком больно надеяться на что-то, но, возможно, если я запишу все черным по белому, то увижу в происходящем какой-то смысл и тогда смогу не сойти с ума.

Прошлой ночью я впервые осознала, как легко здравомыслие может ускользнуть сквозь пальцы.

Вместе с прочими вещами Эдди оставил мне книгу, дешевую книжку в мягкой обложке, которая валялась у меня еще со студенческих времен, и я нашла ручку, затерявшуюся в глубине ящика прикроватного столика, который мы перенесли сюда всего несколько месяцев назад. Есть что-то особенно странное в этом занятии, в написании моей собственной истории поверх слов, которые я читала и перечитывала, когда была моложе, но так еще труднее писать правду.