Элеанора и Парк

Скорее уж – в класс лечебной физкультуры. Со всеми прочими жирными девочками, не способными сделать приседания.

В любом случае отличники – черные, белые и азиаты – вели себя гораздо пристойнее. Может, в душе они и были такими же моральными уродами, но боялись угодить в неприятности. Или, возможно, они были уродами, но тренировали вежливость – и уступали места пожилым людям и женщинам.

Элеанора ходила в классы отличников по английскому, истории и географии, но весь остальной день проводила в психушке.

В буквальном смысле. В школе для придурков. Похоже, нужно как следует вкалывать в «умных» классах, чтобы ее оттуда не выперли.

Элеанора начала переписывать в тетрадь стихотворение «Птица в клетке»… Отлично: там была рифма.

8

ПАРК

Она читала его комиксы.

Сперва Парк решил, что ему померещилось. Парк чувствовал ее взгляд, но всякий раз, когда он косился на нее, Элеанора сидела, опустив голову.

Наконец Парк сообразил: она смотрит на его колени. Не в пошлом смысле – она смотрела в комиксы.

Парк видел, как движется ее взгляд.

До сих пор он не представлял, что у человека могут быть такие рыжие волосы и такие темные глаза. Да он и не знал никого с такими огненными волосами и такой белой кожей. А глаза новенькой были темнее, чем у матери Парка, – две черные дыры на лице. Звучит жутковато, но, вообще-то, это выглядело отнюдь не плохо. На самом деле, возможно, глаза – это самое красивое, что у нее было. Иногда она напоминала Парку Джину Грей[26 - Джина Грей – супергероиня Вселенной «Marvel Comics».

] – когда та использует телепатию, ее рисуют со странными нечеловеческими глазами, сплошь залитыми чернотой.

Сегодня Элеанора надела необъятную мужскую рубашку с узором из ракушек. Ворот, видимо, был просто огромным, поскольку Элеанора отрезала его, и там все разлохматилось. Волосы она перевязала мужским шейным платком – словно длинной лентой. Элеанора выглядела нелепо.

И она заглядывала в его комиксы.

Парк не мог отделаться от мысли, что надо бы что-нибудь сказать ей.

Пусть даже просто «привет» или «извини». Но он уже слишком далеко зашел в своем молчании – они не сказали друг другу ни слова с той первой встречи, когда Парк рассердился на нее. И теперь все было странно. Окончательно и бесповоротно странно… Час в день. Тридцать минут по пути в школу, тридцать минут обратно.

Парк ничего не сказал. Он просто раскрыл комиксы шире и стал медленнее переворачивать страницы.