Эпохи Айры

Рубин был избран Файро – Перворожденным Огненным Змеем. Благодаря ему, драконы были наделены способностью дышать огнем. Файро называли «пламенем сердца», а значит, Рубин также мог называть себя жаром их тела и души. Он играл с огнем, ловко переливая его между пальцев, собирая в плотный сгусток или же рассеивая по ладоням. Сомневаться в его могуществе и причастности к роду древних драконов не приходилось.

Рассказ Рубина об Айре мог бы продолжаться до глубокой ночи, но в этот миг в двери покоев Рубина постучали.

Девушка вздрогнула, но Рубин поспешил ее успокоить, бросив несколько слов перед тем, как распахнуть дверь:

– Прошу, не бойся. Это мой друг.

В гостиную шагнул высокий, темноволосый мужчина, необычайно бледный, но изящный. Он бесспорно был необычайно красив, но, казалось, что излишнее внимание к его внешности раздражало гостя. Незнакомец был гибок, статен и очень спокоен. В каждом его движении ощущалась скрытая мощь, сдерживаемая лишь ледяным сознанием и расчетливым умом. В его тихом, ровном дыхании, широких шагах, чувствовалась грация и сила дикого зверя, скорость стройной лани и мудрость, обычно недоступная для людей его возраста.

Упрямым и твердым взглядом он внимательно оглядел девушку, тут же ощутившую, как по ее телу пробежал неприятный холодок. Не смотря на то, что на вид ему было не более тридцати лет, а глубина его мраморно-серых ледяных глаз зачаровывала, девушка невольно подумала о том, что гость был старше своих лет. Никогда более девушке не встретятся собеседники с подобным взглядом. Серебристо-серые сверкающие зрачки, с пляшущими в глубинах разрядами белых молний, магическим образом приковывали и гипнотизировали, но в то же время пугали и отталкивали своей безжизненностью. Остановившись у дивана, он задумчиво провел рукой по угольно-черным волосам, обнажая кончики застроенных ушей. Мужчина улыбнулся, поймав взгляд девушки и осознав, что от нее не укрылась особенность его тела.

– Мое имя Эниф. Я Хранящий Хроноса[3 - Хронос – Перворожденный времени].

Гость представился очень коротко, поспешив как можно скорее замолчать. Дар, которым Перворожденный наделил друга Рубина, был поистине уникален. Голоса, подчиненные воле Энифа, рассеивали жизнь в его врагах. Позже девушке предстоит узнать о нелюбви гостя к долгим разговорам и его постоянному стремлению молчаливо размышлять, а также о его привычке принимать решения без обсуждений и отсутствию у него всякого желания отвлекаться на внешние раздражители.