P.S Реквием

Фёдор старался думать о предстоящем свидании с Кларой, как о встречи хороших знакомых. Она скорее всего вспылит из-за рассказа, зарумянится и назовет его негодяем или подлецом. А он предложит составить ему кампанию за послеобеденным променадом, и они вновь заведут легкую беседу. Так ведь проводят время хорошие знакомые?

Когда Фёдор пришёл на место встречи, Клара уже была там, направив застывший взгляд на замерзший канал. Лицо напоминало восковую маску, губы были плотно сжаты; плечи опущены, отчего она казалась меньше, чем являлась.

Мороз раскрасил ее ланиты.

– Выглядите прекрасно. Украли сегодня, что-нибудь необычное? – он взял её холодную ручку, чтобы оставить на ней горячий поцелуй, но неожиданно Клара порывисто вернула свою ладонь в муфту. – Уже прочитали мой рассказ? – спросил Фёдор, решив не заострять на этом внимание.

– Прочитала, – холодно ответила она и в груди Фёдора неприятно защекотало. – Вы действительно самый настоящий негодяй, – её голос дрогнул.

 – Вы использовали меня. Много вам заплатили за этот рассказ? Прошу, не показывайтесь мне больше на глаза.

И ее каблучки быстро застучали по мосту, а затем по мостовой. Что-то перевернулось в Федоре, стоило ему увидеть ее слезы. Он не кинулся догонять Клару, давая ей время все обдумать. Он лишь надеялся, что она в скором времени переживёт эту обиду.

Утром следующего дня Фёдор отправил Кларе письмо с извинениями. Пусть и не специально, но он всё же задел её чувства. Ответа не пришло.

Как и на следующее письмо. И на следующие… И на следующее… И… Фёдор сам решил нанести Дольским визит.

– Ах, – с сожалением вздохнула сударыня Дольская, – как жаль, что Кларе сегодня нездоровится. Она в последние дни сама не своя. Бледная, почти ничего не ест и постоянно смотрит в окно. Я уже подумываю вызвать доктора.

– Действительно жаль, – сказал Фёдор и ушел ни с чем.

Вернувшись в теплую квартиру, где тихо работал в своем уголке Иван, он продолжил писать Кларе письма.

Примерно где-то после пятнадцатого, от неё пришел ответ – кучка серого пепла в конверте.

Фёдор тяжело вздохнул, пропуская через пальцы свои отвергнутые чувства. Взглянула ли она на них, прежде, чем сжечь?

И Фёдор решил рискнуть. Он отправил Кларе свои часы, зная о том, что ей всё равно не удастся их открыть. Он прождал день… два… три… И наконец-то от Клары пришло письмо. Несколько страниц, выражающие всю бурю, испытанных ею чувств.