Искушение

Вильгельмина же почти не обращала внимания на царящую за столом тишину, видимо, целиком поглощённая мыслями о далёком разводе.

– Вы были с ней весь день, д’Экзиле, – начал Роган многозначительно.

– Это правда, ваш лакей и камеристка миз Кроуфорд могут запросто это подтвердить, – невозмутимо ответил Люмьер, сцепив длинные пальцы в замок, и добавил: – Мне показалось, она была чем-то расстроена, когда вернулась в кабинет, но я не стал допытываться, поскольку это не моё дело и явно не касалось предстоящего обеда с мисс Морриган Вейл.

Роган искоса взглянул на Люмьера, очевидно думая о чём-то неприятном. Князь спокойно выдержал его взгляд. Тут вернулась упомянутая Люмьером камеристка, совсем ещё молоденькая девушка, которую и Роган, и Люмьер знали исключительно под именем Идола: у этого на редкость невзрачного существа был особенный дар появляться будто из ниоткуда, словно фантом. Выходило так, что настоящее имя девушки знали лишь Селия, которая никогда не именовала её иначе как этим, ею же придуманным именем, да экономка, которая её и наняла.

– Госпожа просила передать, что неголодна, сэр, – известила Идола тихим, ещё неокрепшим голоском, – и изъявила желание лечь пораньше.

Убитый этим сообщением Роган жестом велел подавать ужин, который прошёл в незнакомом этим стенам гробовом молчании. После же, когда все начали расходиться по своим комнатам, Люмьер поймал Рогана за плечо.

– Выкурим по сигаре перед сном, друг мой.

Роган согласился не сразу, долго вглядываясь в его лицо, словно подозревая в его предложении какой-то подвох.

– Я не позволю вам чувствовать себя некомфортно в собственном доме, – сказал Люмьер, протягивая ему обрезанную сигару. – И обстоятельства складываются так, что причиной вашего неудобства являюсь я.

– С чего вы это…

– Не делайте из меня слепого, мой дорогой Кроуфорд, – голос князя звякнул металлом. – Я сразу понял, что в вашей с миз Кроуфорд размолвке – в чём бы она не заключалась – вы вините именно меня.

Обомлевший от этого заявления Роган чуть было не выронил зажжённую спичку на ковёр.

– Что же вы медлите? – Люмьер выдохнул дым. – Если по каким-либо причинам вы боитесь меня обидеть, то бросьте это дело. Ничто в этом мире не способно задеть меня сильнее, чем затаённая злость.