Искушение

Люмьер явно надел на этот приём свой самый лучший костюм – броню с острейшими иглами, и было очевидно, что любого, кто осмелится заговорить с ним сегодня, ждёт прискорбная участь. Что до Вильгельмины, та казалась безучастной к происходящему, но безучастность эта, как подметила Селия, вполглаза следившая за ней всю дорогу, была напускной. Казалось, она также предвкушала этот вечер, но по несколько иным причинам, нежели Селия, скрытыми от глаз.

Великолепие приёма барона Френсиса де Мора буквально кричало о том, что повод для него должен был быть довольно серьёзным.

Гости были в ажиотаже и пытались вызнать друг у друга, что же за повод это может быть, но безуспешно, так что когда появился сам барон, все уже сгорали от любопытства. Френсис де Мор оказался статным, но невысоким мужчиной средних лет, немногим старше тридцати, с элегантными усами, из-под которых не переставала сверкать счастливая улыбка. Весь сияющий вид его почти не оставил у Селии сомнений, а через минуту после приветственной речи, её догадка подтвердилась: двумя вечерами ранее у барона де Мора родился наследник. Как только гости об этом услышали, по залу тут же прокатился вздох умиления со стороны женщин, и одобрительное ворчание со стороны мужчин.

– Каким же невероятно счастливым может сделать человека рождение ребёнка.

Селия посмотрела на Вильгельмину, произнёсшую эти слова. Её прекрасные глаза затуманили слёзы, отражавшие свет газовых рожков и свечей.

– Так вот что тревожило вас эти дни, Мина.

Мысли о будущем, – предположила она мягко.

– О будущем. И вместе с тем о прошлом, которое уже нет возможности изменить, – произнесла Вильгельмина и улыбнулась через силу. – Но я не хочу, чтобы вы волновались за меня, тем более в такой вечер! Приглашение барона, должно быть, большая честь для вас с Роганом.

– Мина, – Селия решительно взяла её за руки, – меньше всего я хочу наслаждаться какими-то там приёмами, если знаю, что тем кого я люблю сейчас плохо. Я надеялась, что сегодняшний вечер поможет вам отвлечься от грустных мыслей, и я сделаю всё, чтобы так и было.

Растроганная до крайности Вильгельмина утёрла слезу и уже хотела что-то сказать, когда рядом с ними выросла высоченная фигура.

– Как прелестно! Вот что я люблю в женщинах больше всего – их сентиментальность.

Селия с удивлением и толикой ужаса узнала этот медоточивый баритон и обернулась, вскинув голову, чтобы встретиться взглядом с виконтом Аластором.