Невеста лешего

– Так кто из них… Михаил Иванович?

– Ты не туда смотришь! – детская рука взметнулась, как веточка, и четко указала на стенную нишу… где не было ничего, кроме «природного» дизайна из переплетенных веток.

– Алексей! – бабушка сдвинула брови и сурово покачала головой. – Ты опять за свое? Снова эти выдумки насчет Михаила Ивановича!.. Мы же с тобой договаривались… извините, Алёнушка, он у нас такой выдумщик!

– И ничего не выдумщик! Михаил Иванович приходил! И сказал взять цветы в вазочке на полке… и отдать девушке с длинной косой!

– Так ты еще и в вазочку без спроса залез! – ахнула Ираида Никитична.

 – Ну, что мне с этим неслухом делать, скажите на милость?

– Не знаю! – честно ответила Алёна и попыталась разрядить ситуацию:

– А цветы… цветы предлагаю на место вернуть. То есть в вазочку.

Алёша смешно оттопырил нижнюю губу, сморщил нос и сел, скрестив на груди руки – обиделся. Алёне очень хотелось расспросить его подробней – и про подснежники, и про Михаила Ивановича, занятного невидимого друга.

Уж ей-то было известно, как дети часто видят то, что недоступно глазам взрослых, но делать это при бабушке не представлялось возможным. Ираида Никитична была явно не настроена поощрять буйную фантазию внука.

– Ну что ж, приятного аппетита… и спасибо за компанию. Я пойду, пожалуй. – Алёна собралась встать из-за стола, однако мальчик и пожилая дама одновременно схватились за нее с обеих сторон.

– Нет-нет-нет! -скороговоркой повторял Алёша, а Ираида Никитична, чуть не плача, шептала:

– Девушка, милая, подождите, не уходите! Он вами заинтересовался… даже цветы принес… если вы сейчас уйдете, слез будет на целый день… а ему нельзя так расстраиваться, врач запретил!

«О Боже мой, вот я попала!.

.» – как и вчера в бане, Алёна опять готова была провалиться сквозь землю от мучительной неловкости, но на сей раз ситуация выглядела намного хуже. Вчера ей было стыдно перед Мариной за поведение сестры, а сейчас она стала невольной свидетельницей чужой семейной драмы – как будто подглядела в замочную скважину. Сердце дрогнуло, и это Алёне совсем не понравилось. Она никогда не любила чужие тайны, а в последнее время у нее просто не было сил для активного сочувствия, ни физических, ни душевных.

Внук и бабушка по-прежнему цеплялись за нее, смотрели жалобно – ну в точности как олененок с оленихой – и Алена сдалась:

– Хорошо… хорошо, я посижу с вами еще немного.