Созвездие разбитых сердец

Его не хватило даже на половину высоты, когда приступ тошноты и леденящий ужас от ощущения пустоты под ногами сковали его тело почище гипсовых колодок…

Тогда-то и пришло мучительное осознание, что с цирком покончено навсегда, что номер «Между небом и землей» больше никогда не будет им повторен…

В тот вечер он напился до совершенно свинского состояния, а пару дней спустя, выйдя из алкогольного анабиоза, нашел визитку режиссера Войновского и сам ему позвонил…

…Минаев пребольно ткнул его под ребра, возвратив в реальность:

– Эй, командир, поехали уже, а? Кончай грезить о том, как новую тёлочку завалишь прямо на барную стойку!

– Что? Какую еще тёлочку? – Бердянский не сразу сообразил даже, о ком речь, но Димон живо его поправил:

– Да ладно! Как будто никто из присутствующих, ну разве что за исключением товарища режиссера, не видел, как ты ей авансы раздавал, а она тебе глазки строила! Ну эта, новенькая из кафе, с такой попкой, что я бы ей… эээ… ну прямо вдул бы… А сиськи? Ты видал, какие у нее сиськи?.

. Ммммм, персики просто! И ножки, ну от ушей же растут! Чего она официанткой пришла работать, такие бы ножки да мне на плечи… ну то есть, к нам на сцену, в кордебалет! А? Что, скажете, я не прав?

Павел только теперь вспомнил ту официантку, которая их обслуживала утром вместо Фаи, и признал, что Димон не так уж и не прав, фемина была вполне достойна чего-то получше роли подавайки в переднике. Но сейчас его думы были как никогда далеки от флирта и уж тем более – эротических фантазий, а вот над образом Иуды определенно стоило еще поразмыслить до следующей репетиции…

– Напрасно стараешься, Купидоныч, наш Аполлоша весь поглощен искусством, ему в таком состоянии твои стрелы, что слону дробина… – пошутил Андрей Петренко, как всегда тонко почувствовав настроение друга.

Но Дима Минаев деликатностью не отличался, особенно когда сам западал на хорошеньких танцовщиц или вот – официанток. Илона при первом же подкате дала окорот, Фаина по уши влюбилась в красавчика Бердянского, танцовщицы же на разминках и прогонах обзывали Минаева неуклюжим медведем… На личном фронте дела у него шли с переменным успехом – только и оставалось, что утешаться с фанатками… те-то на все были готовы, только подмигни.

А тут – такая аппетитная девка, прямо на блюдечке, ну грех же не приволокнуться за ней на виду у всей труппы! Ну и хорошо, что Бердянский ее не заметил или не оценил по-достоинству.