Созвездие разбитых сердец

А может, и правда, собрался остепениться? Нина на это намекала прямым текстом…

– Ясно все с тобой, приятель… – печальнейшим голосом констатировал Димон. – Похоже, скоро салатиков поедим под трам -там -тарам -там-там-там -там- тарарам -тарарам! – и он забарабанил пальцами по подголовнику водительского кресла в такт известной мелодии.

– Не поминай Мендельсона всуе, придурок… – беззлобно ухмыльнулся Павел.

– Аааа, значит, я прав? Решили все-таки с Нинкой расписаться, да? – Минаев сунулся между сиденьями, жарко дохнув пивом на сидящих спереди друзей.

Павел промолчал, желая подвесить интригу, но тут вдруг оживился Войновский и спросил его с самым серьезным видом:

– Это что, правда насчет тебя и Нины? А как же твоя дрим-роль в «Кровавой свадьбе»?

– А что с ней не так?

– Да все не так, если ты и правда вздумал жениться! Тебе тогда выбирать придется – или Мендельсон, или Лорка.

– Почему это? Опять твои завиральные идеи и фрейдистские теории? Леонардо – моя роль, как для меня написана, и я ее сыграю, ты сам обещал! И моя личная жизнь тут совершенно ни при чем!

– Еще как причем, Павлуша… я-то знаю, о чем говорю… Для роли Леонардо нужно оставаться вечно голодным любовником, а не сытым мужем… Ты ведь с Нинкой своей налюбишься до отвала и не сумеешь убедительно сыграть его драму… Нет, Бердянский, не сможешь.

Ты после своих ночных загулов все либидо теряешь, а твоим мортидо только детишек пугать на новогодних елках… в роли Кощея. Не губи свой талант, не смешивай Эрос с Танатосом… Сублимация рождается из фрустрации, а фрустрация – из воздержания и недоступности объекта!

«Фрейдист хренов! Лучше бы прямо так и сказал, что считает Нинку бездарностью и держит ее в труппе только по большому одолжению!» – раздраженно подумал Бердянский, но снова промолчал, не желая обсуждать личную жизнь и планы на будущее, которых по сути как не было, так и нет. А вот Нина так старалась создать у всей труппы впечатление, что между ними уже все решено, что сегодня просто перешла черту.

«Сама, дура, напросилась, чтобы я ее послал практически!» – он еще больше разозлился, вспомнив свое скандальное заявление в кафе и ту истерику, которую ему пришлось выдержать уже потом, в гримерке. Успокаивать рыжую бестию пришлось наедине, долгими поцелуями в разные места и нежным интимным массажем, от которого она в конце-концов и сомлела прямо на банкетке.