Созвездие разбитых сердец

Павел Бердянский… Почему ей самой так встревожило душу это имя, словно нарочно придуманное для театральной афиши?

– Значит, ваш Бердянский не только хулиган, но и большой талант? – полюбопытствовала она, догадавшись, что кадровичка и сама настроена посплетничать о нем.

Лидия Петровна, отвлекшись от инспекции кофейных банок, повернулась к своей гостье и, подняв указательный палец, торжественно объявила:

– Не просто талант- звезда! Комик, трагик и эксцентрик в одном лице! По крайней мере, так про него в газетах пишут… и на этих… фо-ру-мах ваших… Главреж от него в восторге, считает своим открытием, самородком! По мне, так тот еще павлин, этот самый Пашка-вверхтормашка.

Мария невольно улыбнулась:

– Вверхтормашка?.. Забавное прозвище. Это из-за характера?

– Да он циркач бывший! Гимнаст воздушный, без страховки любил работать на большой высоте – и вот однажды доработался… Может, слышала, в начале девяностых был такой аттракцион «Между небом и землей» в цирке на Цветном? С программы давно снят.

«Господи, какая же я дура…»

Ну конечно! Павел Бердянский!.. Вот почему его имя показалось ей таким знакомым: несколько лет назад оно красовалось на всех цирковых афишах страны, а она тогда еще ходила в цирк…

Мария зябко поежилась и покрутила головой, отгоняя воспоминание, но полузабытый кошмар упорно лез из памяти прямо на внутренний экран… Лидия Петровна что-то еще увлеченно рассказывала, но словно кто-то выключил звук.

Реальность дрогнула и сместилась на пять лет назад, в летнюю Ялту, куда приехала с гастролями столичная цирковая труппа. Мария снова сидела в переполненном павильоне, слушала пение скрипок и рыдание виолончели, с замиранием сердца внимала сухой дроби кастаньет и гулкому барабанному бою. Арену заливал мертвенно-голубой свет, а в лучах двух ярких прожекторов под самым куполом парил гимнаст-эквилибрист в серебристом трико…

Это ради него она вновь купила билет и пришла на следующее представление сезона… потом – еще на одно… и еще на одно, вместе с охапкой одуряюще пахнущих розовых пионов.

И вновь замирала от восторга, от сладкого трепета где-то под ложечкой, внимая скрипкам, виолончели и испанской гитаре, что вплетала свой густой вибрирующий голос в мелодичный дуэт. И вновь неотрывно следила взглядом за гибкой фигурой в черно-серебряном трико, скользящей по натянутой проволоке на немыслимой головокружительной высоте.